Исследования по тегу #образование
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Что-то стало не так: сдвиг в психическом здоровье студентов после 2016 года и его чудовищные масштабы
Исследование данных 560 тысяч студентов в США за последние 15 лет выявило малоприятную тенденцию: симптомы депрессии среди учащихся колледжей растут, а после 2016 года эта кривая вообще устремилась ввысь, как цены на бензин. Особенно быстро ситуация ухудшается у женщин, представителей расовых меньшинств и тех, кто едва сводит концы с концами — об этом написали в солидном научном журнале Journal of Affective Disorders. Депрессия, между прочим, давно перестала быть чем-то редким и экзотическим, особенно среди молодежи. Каждый психиатр знает: она может разнести будни по кусочкам, словно кувалда — фарфоровую чашку. Диагнозы ставят всё чаще, но почему именно так расползается эта беда по разным группам людей — загадка не хуже бермудского треугольника. Есть догадки, что стрессы у всех разные, а значит, и депрессии проявляются непредсказуемо. Были ученые, которые считали, что люди с меньшим доходом или из этнических меньшинств склонны жаловаться на физические симптомы типа хронической усталости или проблем со сном, а в западной культуре страдания больше уходят в самоедство и тоску. Авторы нового исследования решили проверить, что творится на самом деле — не просто собрать цифры диагнозов, а залезть в детали: какие именно симптомы выползают наружу и у кого. Карол Видал, профессорка психиатрии из института Джонса Хопкинса, лично столкнулась с загадочным случаем: её пациентка формально вышла из депрессии, но по стандартному опроснику — так называемому PHQ-9 — продолжала выбивать тревожные баллы. Оказалось, у девочки улучшилось настроение, но залипли проблемы со сном, аппетитом и вниманием. Авторы решились расковырять данные огромного, даже по американским меркам, исследования: Healthy Minds. В анкетах 560 тысяч студентов из 450 колледжей между 2007 и 2022 годами исследователи отслеживали девять ключевых симптомов (например: интерес к жизни, чувство вины, проблемы с вниманием, суицидальные мысли), каждый из которых оценивался по шкале от нуля до трех — чем выше, тем веселее (ну, в кавычках). Что же обнаружилось? С 2007 года баллы по всем пунктам стабильно росли, а после 2016-го — начался концерт на повышенных тонах. К 2022 году статистический студент уже подбирался к порогу средней депрессии, который сами психиатры считают тревожным. Самый стремительный рост — у вопросов о суицидальных мыслях. За 15 лет этот показатель подскочил на 153,9% — поздравляем, товарищи, ирония тут неуместна. На втором месте — психомоторные проблемы: говорить медленно или, наоборот, суетиться без причины стали на 80% больше студентов. Концентрация внимания разлетелась на 78%, а ощущение никчёмности выросло на 66%. Если копнуть по глубже, видно: женщинам и интерсекс-студентам досталось больше всего — у них все тревожные симптомы подскочили, словно кто-то добавил в рацион адреналина. Мужчины тоже скользят в депрессивную бездну, но помедленнее. С точки зрения расы и этничности интересна вот какая штука: у белых студентов некоторые физические симптомы даже снизились или остались на прежнем уровне, а вот у всех остальных — стабильно пошли вверх. Например, проблемы со сном сильнее всего приросли у студентов с испанскими корнями. Усталость, потеря аппетита — та же история: белые держатся, а остальным не позавидуешь. Но вот чувство собственной никчёмности и тяжёлая хандра оказались «демократичны» — растут у всех без разницы на цвет кожи. Самое жёсткое — суицидальные мысли — тоже скачет у всех, и тут никакой расовой дискриминации нет. Следующий фактор — кошелек. Если деньги регулярно снятся в кошмарах — изволь получить весь полный набор депрессивных симптомов. Причем, разрыв между «бедными» и «богатыми» студентами увеличивается на всех фронтах: отсутствие аппетита, чувство вины и даже мысли о суициде хуже всего у тех, кто днем тянет лямку, а ночью боится проверять баланс на карте. Главная тревога — молниеносный рост суицидальных настроений. Да, большинство студентов все ещё чаще жалуются на усталость, но темпы прироста мыслей о смерти пугают — возможно, время начинать специализироваться не только на общих беседах о счастье, а срочно внедрять целевые программы помощи прямо в кампусах. Казалось бы, можно во всем винить соцсети, политиков, или вечную экономическую нестабильность. Но всё настолько запутано, что даже опытные исследователи разводят руками: возможно, кто-то перестал стесняться говорить о своих проблемах, а может быть, беда действительно растет лавинообразно. Есть, конечно, и ложка дегтя в научной бочке: каждый год спрашивали разных людей, а данные — исключительно самоотчеты, то есть не факт, что кто-то не приукрасил или, наоборот, скромно умолчал. Плюс за бортом остались те, кто в колледж не ходит — их могут ждать совсем другие сюжеты. Но по большому счету сигнал понятен — студенческая депрессия вырывается за пределы «обычной усталости», доходит до опасных отметок, а простые разговоры уже не помогут. Авторы призывают: хватит размахивать абстрактными лозунгами, нужна профилактика, доступные услуги и — что уж тут — повышенный контроль за психическим здоровьем прямо на местах.
Администрация вузов и политика: кто тут кому мешает?
Новая исследование опрокидывает расхожий миф о том, что американские консервативные студенты чуть ли не герои подполья из-за якобы тотальной дискриминации со стороны вузовских администраций на своих кампусах. Всё оказалось проще: двери бюрократической машины одинаково скрипят и перед либералом, и перед консерватором. Работа опубликована в солидном журнале Political Behavior, так что не очередной телесериал «Что вы знаете о либералах?». Всё это началось не с глобального заговора, а с банального недоверия: республиканцы всё больше ворчат, мол, колледжи не уважают правых и мечтают их «отменить». Помочь понять, есть ли мифическая дискриминация на самом деле, решила профессор Политической науки Джессика Хан из Northwest Florida State College. Для мотивации ей хватило одного собрания, устроенного в 2017 году активистами Turning Point USA — это такая консервативная студенческая тусовка, — где с трибуны вещали: консерваторов везде притесняют! Доказательств, как водится, было ноль. Живой «РЕН ТВ», только американский. Хан решила не верить на слово и замутила эксперимент, достойный секретных агентов, — так называемый correspondence experiment. Суть проста: берём «виртуального студента» с разной политической окраской, пишем администрации вуза простое письмо о помощи — например, как создать студорганизацию или зарезервировать аудиторию под лекцию. Ответы анализируем по строго научному методу: ответили/не ответили, если ответили — помогли/отфутболили, насколько быстро проснулись. Теориям тут тоже место нашлось. Есть, например, social identity theory — она говорит, что свои всегда помогают своим, а чужих гонят. Администраторы обычно либеральны, значит, должны бы с консерваторами обращаться как с забытым родственником на семейном ужине. Но есть и теория госслужбы: мол, бюрократия по уставу должна относиться ко всем одинаково, даже если начальник мечтает о хиппи-коммуне. В первом эксперименте 1 470 сотрудников студактива по всей стране получили письма от некоего Бретта Кларка. В письмах Бретт то либерал, то консерватор, то вообще политической ориентации не обозначал (для контроля). Все письма были на одном уровне: формальные, слегка неаккуратные (чтобы поверили, что студент писал), без 'привет, поставь пятёрку'. Результаты — хоть в мемориальный зал скепсису. Ответили либералу 65% раз. Консерватору — 66%. Разницы никакой. Да и по сути: почти одинаковое число полезных, содержательных ответов обеим группам. Более того, консерватору отвечали даже чуть быстрее, правда, это разница между «проспал до трёх» и «проспал до четырёх» — за полдня никто под стол не провалился. Вторая часть — заявки на аренду аудитории для политического ивента. 1 439 администраторов (почти как первая волна) получили письмо от нового героя: теперь это Брэдли Шварц. История та же: либерал, консерватор, нейтрал. Ответили и тем и другим ровно по 54%. Помогали одинаково, с той же энтузиазмом чиновника отдела прописки. А вдруг, предположите вы, есть разница между вузами во «враждебных» уголках страны — где за Трампа голосовали, и в «либеральных оплотах»? Проверили и это, сравнив с итогами выборов 2016 года. Местная политика не повлияла: и среди горячих фанатов Трампа, и среди адептов Клинтон администрация вузов соблюдала свою традицию великого равнодушия. К чему всё это ведёт? Бюрократическая машина, несмотря на нюансы, работает одинаково для всех — и призрак дискриминации остался, как выяснилось, только в рассказах у костра и тревожных заголовках Fox News. Конечно, исследование не обещает, что на каждом шагу нет предвзятости — вдруг кто-то на стадии регистрации документа решит показать характер. Оно и не изучало ни работу преподавателей, ни хитросплетения студентческого общения. Речь только о первой линии обороны — админресурсе. Джессика Хан подытожила: случаи, когда консерваторов выгоняют с кампусов или отменяют их мероприятия, существуют. Но для большинства студентов эти истории — редкость, а не суровые будни. Получается, что реального системного барьера на входе нет. А миф о «университетах, разрушающих свободу слова» — это больше про рейтинг новостей, чем про факты. Остаётся лишь расследовать, откуда родом это ощущение несправедливости: может виноват эффект громкой сенсации, а может — личные истории, которыми обрастают предрассудки. Профессор Хан предлагает: стоит бы ещё разобраться, благодаря чему удается удерживать такую нейтральность — не исключено, дело в специальных тренингах по борьбе с дискриминацией или особых правилах, которыми себя связывают. Вывод? Если вам надо создать консервативную студорганизацию, берите пример с Бретта Кларка и Брэдли Шварца – пишите админам смело. Они в любом случае ответят с тем же энтузиазмом, как вы и ожидали: без лишних эмоций, строго по форме и инструкциям.
Когда депрессия встречает заначку: как уровень дохода перепрошивает чувство справедливости
Исследование китайских студентов в Китае и Малайзии показало: то, как депрессия влияет на восприятие справедливости, напрямую связано с ощущаемым уровнем собственного достатка. Неожиданно? Да тут почти психоделика: если у человека депрессивные симптомы (но не клиническая депрессия) и при этом он считает себя не из бедных — он начинает считать несправедливые предложения довольно сносными. Что же за волшебная логика такая — и почему по воробьям из золотого ружья? Для начала, напомним: депрессия — это когда мир окрашен всеми оттенками серого, силы кончились, и любое событие вызывает больше фейспалмов, чем интереса. Плюс к печальному набору мозг поставляет непрошенные бонусы — человек крутит в голове негативные мысли, выискивает подвох даже там, где его нет, заедает себя прошлым и вообще воспринимает реальность так, будто все вокруг актеры в плохо срежиссированном сериале про заговор против него. Исследователи во главе с Yin Hanmo решили проверить: так ли депрессивные студенты действительно по-другому реагируют на несправедливость? И зависит ли это от того, считают ли себя ребятки на вершине кастового айсберга, или там, где вода мутновата и за работу не платят? Для этого был взят культовый психологический тест — "Игра ультиматума". Суть проста как схема обмана от интернет-мошенника: один игрок предлагает второму поделить найденные шишки (или, если по-взрослому, деньги), а тот выбирает — согласиться или плеваться и остаться у разбитого корыта, зато с чувством великих принципов. Если второй отвергает, никто ничего не получает. Обычно студенты были единственными живыми людьми в комнате, а против них словно из ниоткуда материализовались воля исследователей и холодные числа в таблице. В эксперименте участвовало 274 китайских студента из двух университетов (один в Малайзии, второй в Китае), все исконно китайскоязычные, средний возраст — около 21 года. Они играли этот экономический спектакль против “анонимных” оппонентов, оценивая, сколько им предлагают, отходя от стенки к стенке между алчностью и врождённой тягой к справедливости. Каждый участник попал под град из 18 предложений (каждое — как кот Шрёдингера: то ли дать, то ли не дать денег), а потом честно оценивал, насколько каждое кажется честным. После — куча тестов на депрессию и самоощущение собственной "социальной значимости". Вот тебе и ролевая игра на троих: мозги, кошелёк, самооценка. Результат? Если символично приподнять бровь, то и правда: чем выше уровень депрессии, тем более "честными" начинают казаться совсем уж кривые сделки — НО только если человек считает себя в высших слоях общества. А вот бросаться на амбразуру ради справедливости депрессивные так же не склонны — депрессия к отказам напрямую не приучает. Те, кто богаче (или хотя бы так о себе думает), тоже интересным образом смотрят на мир: им сомнительные подачки кажутся убедительней, так что отказывают они реже. А теперь мантра для тех, кто вечно ищет “очевидные выводы”: работать на результат и “делать честно” — это, оказывается, не только вопрос морали, но и причуды собственного сплина в обнимку с банковским счетом. Вот так и живём: чем больше считаем себя ближе к Олимпу, тем легче соглашаемся на лукавство — особенно если депрессия уже плюёт на моральные компасы. У этого умозрительного исследования, конечно, есть свои минусы. Сделать окончательный и единственно верный вывод о том, как душевное состояние и ощущение достатка вместе влияют на чувство справедливости, пока нельзя — это только начало большого разговора, который, кажется, никому особо не по зубам. Исследование носит красивый академический заголовок, но, по сути, рассказывает: иногда справедливость — это просто ещё один пункт в меню вашего уровня дохода и внутреннего хандрозавра. На каждую мораль найдется свой кошелек, а иногда — и кучка потухших нервных клеток.
Как зеленый ландшафт может вылечить подростков от социальной изоляции и вернуть веру в людей
Исследование в Испании показало: после того как подростков публично исключают из коллектива, просмотр фотографий природы помогает вернуть чувство собственного достоинства и уверенность в себе. Наука снова радует странными парадоксами — нас отшили, но зелёные лужайки всё вылечили. Статья об этом опыте вышла в престижном Journal of Environmental Psychology, и теперь попробуй не поверить, что берёзы и кустики способны заменить целую бригаду психологов. Что такое социальное исключение? Это не когда вам просто забыли позвонить на тусовку — это когда вас сознательно вычеркивают из жизни, общаются, словно вы призрак в метро, или делают изгоем в коллективе. Практику как такую эту встречали повсеместно и с древних времён: от античных городов и религиозных сект до современных офисов и школьных чатов. Где бы люди ни обитали, всегда найдётся место маленькой групповой пытке молчанием. А по-настоящему устойчивые персонажи в этот момент не появляются — отшельников с Патреоном и подписчиками тут не выращивают. Почувствовать себя отвергнутым — это вам не кружок по интересам. Исследования подтверждают: изоляция снижает самооценку, растаптывает всю потребность хоть кому-то принадлежать и оставляет за собой ворох неприятных последствий — от уныния и стресса до хронической тоски и падения работоспособности. Подростки после таких опытов или уходят в глухую оборону, или кидаются в бой ради возвращения утраченного места рядом с «нормальными». Но вот группа исследователей — Адриан Моль с коллегами — решила провести эксперимент, явно вдохновившись идеей: а вдруг природа всё лечит? Было выбрано 304 подростка из двух испанских школ. Почти половина — мальчики, возрастная вилка — от 12 до 18 лет. Всех поделили на шесть групп, которым предлагали на собственной шкуре прочувствовать шедевры социальной изоляции или, наоборот, радость причастности к банде. Схема мудрая: три группы отверженных, три любимчиков. После первого акта драмы каждой группе показывали набор картинок: одним — умиротворяющие виды природы, другим — фотки урбанистического великолепия, третьим — стерильные нейтральные предметы (ручка, стрелка, математические значки). Всё, как полагается настоящей школьной терапии. Сначала, чтобы усилить драму, учителя попросили записать по пять фамилий одноклассников, с кем каждый хотел бы работать над проектом. Дальше учитель с видом заговорщика уходил из класса (на самом деле это был театральный приём), после чего возвращался и сообщал новости. Для отвергнутых — мол, «тебя почти никто не выбрал». Для включённых — «тебя хотят все». После этого ученики проходили тесты на настроение, ощущение своей крутости в коллективе, уровень внимания. А когда шок от дружеского предательства или всеобщей любви уже начал зашкаливать, смотрели свой чудодейственный слайд-шоу и повторяли тесты заново. Ещё им измеряли, насколько они психологически восстанавливаются и как у них с концентрацией. Результаты не заставили ждать: после унизительного известия о ненужности настроение и вера в себя резко падали. Но — внимание! — просмотр фото природы возвращал подросткам чувство: «Я вообще-то и правда ничего себе!» и добавлял веры в возможное человеческое тепло. Городские пейзажи и картинки-«ничто» вообще не производили волшебного эффекта. А вот уровень внимания улучшался у всех независимо от изображений — скорее всего, дети просто привыкли к тесту. Авторы подводят итог: кажется, что зелёные виды могут стать простым, хоть и неожиданно приятным способом помочь подросткам, которым только что показали дверь из социальной реальности. Однако, прежде чем навешивать картины с лесами во все коридоры школ, стоит учесть ограничения: эксперимент был коротким и искусственным, а жизнь — это марафон, в котором социальное отторжение подкидывает новых поводов обидеться каждый день. К тому же подростки, хоть и существа загадочные, но всё же не единственные, кто страдает от социальной изоляции. В других возрастах всё может быть иначе. Вот такие дела: матёрые психологи снова сделали круг почёта вокруг вопроса, способна ли природа лечить душевные травмы. Ответ получился такой: если вы вдруг почувствовали себя лишним — включите себе слайды с берёзками. Хуже не станет.
Стартовать с мозгом: как нейронаука собирается «прокачать» предпринимателей
Можно ли научиться запускать бизнес не по учебникам, а с помощью электродов на голове? Очередная порция плохих новостей: сколько бы правительств ни сотрясало воздух красивыми программами развития предпринимательства, число желающих реально стартовать со своим делом по-прежнему не улетело в космос. Почему? Может быть, магия предпринимательства не в очередных чек-листах, а где-то под черепом? Сегодня успех начинающего бизнесмена – это не только знание Excel и прописанный бизнес-план. Куда важнее – умение не впадать в ступор при виде неясного будущего, творить креативно и, если что, прятаться от собственных страхов за ширмой устойчивости. Хочешь добиться своего – держи в тонусе внимание, эмоции, гибкость ума. И тут на сцену выходит нейронаука. В свеженькой книге «Предпринимательство и нейронаука: исследования с помощью мозга» появляется идея: прокачивать мозги потенциальных предпринимателей с помощью научных технологий. Больше никаких унылых семинаров с говорящими головами. Теперь в моде – когнитивные тренировки, навязанные электродами и, внимание, музыкой. Ранее учёные уже пытались разложить предпринимательский успех по полочкам: сначала копались в экономической роли бизнесменов, потом искали у них особые черты характера и мотивации, после придумывали управленческие учебники. Но теперь фокус сместился: если хочешь сделать из человека Павла Дурова или кого-то попроще, начни с его нейронных связей. Биологическая магия не ограничивается тестами и интервью на тему «кем ты видишь себя через пять лет». Современный гаджет – электроэнцефалограф (ЭЭГ) – подарил учёным жуткую радость: теперь они могут отследить, как у “предпринимателей будущего” дергаются мозговые волны при виде слов типа «радость» или «ужас». Ты, конечно, можешь думать, что собеседуемый просто чесал затылок, но нейроэксперимент показал: если человек настроен на стартап, его мозг по-своему реагирует на эмоции и делает ставки на риск гораздо тоньше. Причём даже если в поведении субъектов ничего не заметно – мозг работает иначе! Оказывается, у предпринимателей с «желанием создать свой бизнес» мозги шевелятся активнее в тех областях, что отвечают за внимание и смысл. Значит, даже когда они выглядят спокойными, внутри у них идёт нервная вечеринка по принятию решений, причём совсем не так, как у обычных людей. Кажется, в моде теперь не просто развивать «soft skills», а накачивать мозг, чтобы он научился работать с эмоциями, быстро переключаться и держать фокус, когда вокруг всё горит ярче, чем крипторынок. И ЭЭГ позволяет всё это наблюдать в реальном времени, чтобы, если что, дать пинка нужному отделу мозга. Родились даже новые «нейродружественные» методы: студентов, например, на летней школе в Сиане не просто грузили лекциями. Им давали фокусироваться на движущихся объектах, мастерить мини-роботов и вслух делиться, что творится у них внутри. Не факультет, а кружок магов по нейроапгрейду. И это только начало. У исследователей явно не хватило апгрейдов от Burnout, поэтому они обратились и к музыке. В музыке, оказывается, тоже скрыты нейронные тропы: некоторые композиции способны не просто «расслабить» или «зарядить», но прямо заточены на то, чтобы учить мозг концентрации и мотивации. Берём минималистическое фортепиано от Steve Reich – и вот уже у слушателя всё внимание, как у сапёра в минном поле. Пошли дальше: создали специальный альбом Take the Leap c использованием особых алгоритмов для «предпринимательской тренировки мозга». Любишь кино, музыку и интерактив? Получи WNYLE Method – уникальный подход, где мозг учат работать с эмоциями через кино-истории, тематическую музыку и продуманные ментальные упражнения. Вся эта солянка помогает научить мозг обрабатывать информацию глубже, чем офисный кофемашина кофе. Вывод печально-бодрящий: если вам казалось, что предпринимательство – это про смелость, риски и таблицы, забудьте. Сегодня успех – это чуткая настройка нейронов, тренировка внимания и прокачка мозговых мускулов с музыкой на фоне. Институты будущего, похоже, создаются не в Гарварде, а в невидимых лабораториях, где мозг делают чуть проворнее, чем среднестатистический телезритель. Ирония? Мы только на старте. Возможно, скоро вашу бизнес-идею оценит не инвестор, а ЭЭГ со смешной шапочкой.
Сортировка хаоса: почему детский бедлам — это сигнал будущего Эйнштейна
В уютной кофейне малыш расчехляет материнскую сумку ради охоты на фруктовые батончики. Весь контент — на столе, лавке и полу: чистый разгул анархии, который, однако, решает задачу. Что это: просто беспредел или хитрый творческий расчёт на уровне начинающего программиста? Давайте разберёмся. Все мы знаем: дети любят не делать как надо, а делать как им вздумается. Из этого «хаоса» когда-то родилась знаменитая теория Жана Пиаже (Jean Piaget) — того самого психозвезды педагогики XX века. Пиаже убедил всех, что разум ребенка ещё не комплектуется с взрослыми “прошивками”, а их мышление развивается через опыт. Впрочем, по Пиаже, пока ребёнок не пересечёт семь лет, никакой строгой логики в его действиях ждать не стоит: только переход в так называемый “конкретно-операциональный этап” открывает дверь к систематическим стратегиям. Но — барабанная дробь! — современные учёные давно начали сомневаться во всесильности Пиаже, хоть он и ГОАТ (Greatest Of All Time, то есть величайший в истории) детской психологии. Новое исследование, проведенное лабораторией современного психолога и опубликованное в Nature Human Behaviour, заявляет: дети сражаются с головоломками симпатичнее и логичнее, чем мы подозревали, и делают это даже без всяких инструкций — раньше, чем Пиаже был готов признать. Классика жанра: Пиаже поручал малышне уложить палочки по размеру. Картина маслом: четырёхлетка мечется с палками туда-сюда, схема «а вдруг прокатит». Итог — бардак, порядок не найден. И вот уже психолог Хуивен Алекс Янг (Huiwen Alex Yang), будущий доктор наук, решил устроить серьёзный апгрейд задания. Вместе с коллегой Биллом Томпсоном (Bill Thompson) Янг создал компьютерную игру: теперь детям предлагали рассортировать по росту не палки, а кроликов. Но есть нюанс: все ушастые спрятаны за стеной, видно лишь их кроссовки. Разобраться, кто пониже, а кто повыше, надо с помощью подсказок и нелёгких логических выводов, а не глаз и метода наугад. Участников набралось под сотню — от четырёх до десяти лет. Что выяснилось? Более половины детей обнаружили у себя вложенное прямо в подкорку представление о структурированной сортировке — в стиле компьютерных алгоритмов! Малышня применила хитрые стратегии вроде selection sort (сортировка выбором) и shaker sort (сортировка перемешиванием): обычно такие приёмы изучают студенты айти-пар и программисты, а не карапузы в сандалиях. То есть, «проблема Пиаже» оказалась не в детях, а в скучных тестах. Дайте ребёнку задачу посмелее, отключите прямую видимость — и он перейдёт от бестолкового перебора к настоящим алгоритмам. Ошибки, оказывается, не потому, что у ребёнка «ещё не время для разума». Просто ситуация раньше не требовала искать лазейки посмекалистей. И тут самое интересное: такие навыки пригодятся не только в лаборатории. Кто пёк печенье по рецепту и сталкивался с необходимостью "удвоить объём партии"? Интеллект подскажет не повторять рецепт дважды, а просто умножить все ингредиенты и не таскать лишний раз посуду. Voilà, вы только что пользовались алгоритмическим мышлением, даже не подозревая. По сути, мы недооценивали детей. Опережая все учебные программы, они способны выстроить логическую стратегию там, где взрослый позвал бы «метод научного тыка» или сдался. А если современные родители и педагоги пересмотрят, когда намёки на алгоритмы стоит подкладывать под нос детсадовцам, у страны, возможно, появится математическое будущее посветлее. Так что в следующий раз, ковыряясь в груде вещей, выброшенных вашим юным исследователем на пол, вспомните: это не просто мелкий бедлам. Перед вами зарождается алгоритмическое мышление — и не исключено, что прямо сейчас вы подбираете бусинку будущего великого программиста.
Сам себе наставник: почему мальчикам пора искать собеседника в зеркале
Новый доклад RAND бодро сообщает: у американских мальчиков и юношей наставников хватает — только вот мужских фигур среди этих советчиков не густо. Казалось бы, в самой брутальной стране мира каждый второй должен быть ходячей ролевой моделью, но не тут-то было. Особенно если твои родители даже к средней зарплате не подбирались: тогда и советовать тебе будут в основном женщины — по учебе, по дружбе, по завтрашнему дню. Крайне неудивительно: крышу у парней срывает заметно чаще, чем у девушек. За последние 10 лет число самоубийств среди юношей 15-24 лет выросло в США на 26%. Риск умереть от собственной руки у них в четыре раза выше, чем у одногодок женского пола. Кому как не таким потерянным спутникам по жизни нужен старший мужчина — не «батя мемный», а нормальный, который примером покажет, как не слить свою жизнь в унитаз? Ментор может быть и формальным (через программы) и просто «дядей Пашей, знакомым семьи». Конечно, женская поддержка – тоже не роскошь, но мальчишки, как исследование показывает, больше подпитываются от мужиков, которые научили выживать без лишних соплей. Там, где есть отец — уже счастье: статистика давно доказала, что папки творят чудеса с грамотностью и поведением отпрысков. Иногда для сыновей это даже работает лучше, чем для дочерей. Нет папы? Поиски заменителя — на плечах родственников и других мужчин, которым не наплевать. Вот только сами мужчины, по всей видимости, не горят желанием наставлять мальчишек. Достать добровольца-менторитора — то еще приключение. Зато если мужик все-таки занялся наставничеством, отношения между ним и подопечным, как правило, качественные и долговечные — душа в душу, а не «для галочки». Исследование, кстати, не из пальца высосано. В мае 2025 года опросили 1 083 парней в возрасте от 12 до 21 года с помощью серьезных американских панелей RAND American Life Panel и Ipsos KnowledgePanel. Все демографические выкрутасы учтены, так что с данными спорить сложно. Мальчиков спросили: к кому тянетесь, когда нужно помощь с уроками, конфликтами и вообще с планами на жизнь? Родителей, очевидно, можно было выбирать обоих, а если «кто-то еще» — уточняли, мужчина это или женщина. На выходе картина получилась простая и пугающая. Почти у всех мальчишек есть взрослый советчик. Но почти всегда — женщина. По учебе: у 78% — наставницы, и у 62% — наставники. Почему так? А посмотрите на фото любого школьного педколлектива — редкий мужчина там не в экстазе от своей уникальности. Болячки душевные: за советом по дружбе и отношениям к дамам идут 78%, а к мужчинам — только 57%. В итоге 38% мальчиков вообще не имеют взрослого мужика в качестве наставника по учебе, а 43% — по отношениям. По вопросам будущего расклад чуть радужнее, но четверть всё равно остаётся без мужского участия. В общем, если искать совета у «своих» — часто не у кого. Потом исследователи решили пнуть цифрами по социальной справедливости и разобрали результаты по доходу семьи: меньше $50,000, от $50,000 до $99,000 и свыше $100, Беднягам с мужскими наставниками совсем туго. Лишь 41% мальчиков из небогатых семей могут рассчитывать на наставника-мужчину по учебе (у богатых – 72%). За советом по отношениям — у бедных 45%, у богатых — 67%. С будущим та же песня: 54% versus 84%. Оно и понятно: в семьях, где заправляют женщины — а там доходы в среднем ниже — отцов и мужских фигур сильно дефицит. Стоит признать: результаты опроса — это картинка «по верхам». У парней, конечно, есть взрослые советчики, но не факт, что поддержка одного «дядюшки» равна другой. О глубине взаимоотношений — ни слова, может, один ментор – как доктор прописал, а другой – бесплатное приложение на телефоне. Что дальше? Исследователи сами в растерянности: надо бы понять, помогают ли мужики реально больше, чем женщины; выяснить, почему мужчины так не хотят становиться наставниками; и, пожалуй, разработать стратегию по спасению мальчиков от полного погружения в болото одиночества и школьной тоски. Доклад пишется в духе «давайте делать что-то»: сотрудники RAND Роберт Бозик и Дженни В. Венгер бьют в колокол — ищите мальчикам мужиков-наставников, а то и зеркало скоро дружить откажется.
Почему уроки доброты могут озлобить подростков
В польских школах решили провести эксперимент — давайте, мол, научим детей благодарности, и интернет станет добрее. Ну, если бы всё было так просто. Семидневная программа по развитию чувства признательности, вроде как, в целом снизила уровень кибер-агрессии. Но не для всех. Парни и дети с «средней благодарностью» (такие себе – не циники, но и не добряки-понимаки) на новой волне «будь добрее» вдруг стали злее в сети. Вот и верь после этого в чудеса воспитания… Что вообще такое эта кибер-агрессия, от которой решили избавляться с помощью благодарности? Это не только прилюдные ругательства и злые мемы. У злого поведения в интернете куча оттенков — есть спонтанные всплески, когда психанул, а есть спланированные мести ради торжества справедливости (в глазах мстящего, разумеется). А еще одни пакостят ради веселья и ощущения своего превосходства. Универсального рецепта не существует: люди травят друг друга по самым разным причинам. Вдохновившись модной психологией, исследователи решили: раз благодарные подростки якобы эмпатичнее и добрее, надо сделать всех такими и хватит нам ваших скандалов. Подумали и провели эксперимент на 548 школьниках из седьмых и восьмых классов, собрав ребят из городских и сельских школ — чтобы не было обвинений в однобокости. Половину детей (точнее, не половину: 149 человек) отправили в «лагерь признательности». Там им неделю скармливали фильмы про доброту, обсуждали, как это круто — замечать хорошее, сочиняли коллективную «книгу благодарностей» и даже устраивали челленджи «поблагодари кого-то на выходных». Всё весело, только без пиццы и шариков. Результат? Вроде бы супер: общий уровень злости в сети — вниз, особенно у тех, кто обычно отвечает на подлости продуманной местью. Фокус на хорошем помогает не зацикливаться на обидах, и желание отомстить становится как-то скучнее. Но есть нюанс: если твоя агрессия — не от обид, а от желания посмеяться над кем-нибудь или потешить своё эго, благодарность не помогает вообще. А у некоторых (особенно у мальчиков и «золотой середины» по уровню благодарности) — вообще количество подколов и подлостей… выросло. Девочки, кстати, после курса стали приличнее — их почти по всем видам агрессии отпустило, ну, прям социально ответственные феи. Объяснение простое: девочек с ранних лет учат дружить и быть хорошими, поэтому благодарность у них ложится ровно туда, куда надо. А вот мальчики… В нашем мире мужская компания — зона, где признание своей зависимости, даже эмоциональной, часто считается слабостью. Попробуйте заставить такого мальчика прилюдно благодарить — и получите полный отторжение. Ну или саботаж: назло всем стану ещё агрессивнее. А теперь внимание: если подросток и без всяких программ благодарностью не страдал (то есть был настоящим скептиком), то новые практики реально помогли — вдруг увидел мир не только в чёрном цвете. А если средний по благодарности — вот тут ловушка: ощущение, что тебя заставляют делать то, что и так умеешь, вызывает только раздражение. Писать «я благодарен за то-то и то-то» через силу — это как слушать одну и ту же веселую песню 20 раз подряд: радости мало, только злости добавляется. И, наконец, те, кто изначально был самым благодарным, вообще не изменились. Не испортилось, но и не улучшилось: потолок достигнут. Вот так простая идея «давайте учиться быть добрыми» в реальности превращается в минное поле. Социальные роли, личность, коллективная иерархия — всё влияет на то, сработает ли программа или превратит одних учеников в сетевых «ангелов», а других — в недовольных циников. Что дальше? Надо признать: единого рецепта для всех не существует. Девочки с благодарностью ладят, мальчикам — подходит чуть другой подход, причём желательно, чтобы без публичных признаний. Те, кого надо уговаривать, с большей вероятностью начнут подшучивать и мстить из-под тишка. А если и проводить эксперименты, то желательно не за одну неделю, а хотя бы подольше — чтобы понять, что реально работает или, наоборот, только добавляет анархии. Авторы сами честно признают: семь дней — маловато, контрольная группа крупнее, чем экспериментальная, полагались на честность самих подростков (а это, как известно, всегда надёжно…). К тому же, Польша — не весь мир. В общем, доброта — штука сложная, особенно, если работать с подростками. Они моментально выкупают фальшь и вместо благодарности могут устроить флешмоб троллинга. Коротко: благодарность — не волшебная палочка от всех обид и троллинга в сети. Подростки народ с характером, и если к ним подходить с заученными фразами про доброту, можно получить эффект, прямо противоположный ожиданиям. Итог: думайте, прежде чем раздавать всем подряд «волшебные» курсы доброты. Особенно — мальчикам с амбициями будущих лидеров группы ВКонтакте.
Генеративный ИИ: как компьютерные мозги наступают на наши речевые грабли
Генеративный ИИ: как компьютерные мозги наступают на наши речевые грабли Эх, были времена, когда думать учили на ошибках, а не на подсказках смартфона. Сегодня искусственный интеллект (ИИ) может написать вам эссе, решать задачки и швыряться идеями быстрее, чем вы моргнете. Но что, если вместе с простотой приходят не только плюсы, а неприятные сюрпризы? Вы когда-нибудь задумывались: если доверить ИИ свои мозги, не отрастут ли там пауки вместо идей? Психологи и неврологи уже кое-что про это знают. Оказывается, всякая новая технология не только помогает, но иногда и перепрошивает наш мозг под себя. Например, кого навигаторы GPS сделали профи в ориентации? Правильно, никого. Исследования доказывают: люди, которые ездят по подсказкам карты, теряют способность самим строить в голове маршрут. Когда-то лондонские таксисты знали сотни улиц наизусть и тренировались так, что у них даже гиппокамп — участок мозга, отвечающий за память о пространстве — рос в размерах. Раньше мозг на этом тренировался, теперь — кнопку нажал, поехал. Русский психолог Лев Выготский наткнулся на поразительный феномен: люди с афазией (расстройства речи) не могли назвать снег чёрным или перепутать цвета, даже если просили. Мозг их напрочь отказывался отделять слова от реальности. Это напоминание о том, что использовать язык для творческого мышления — чуть ли не ключевой навык. А что, если отдать написание и размышления ИИ? Когда слова вываливаются из экрана, а не из глубин ума, связь между мыслью и речью начинает барахлить. В школах и университетах студенты уже дружно гоняют ИИ, чтобы тот делал за них домашку, резюмировал толстенные книги и решал задачки. Казалось бы, удобно! Только вот один нюанс: если вместо раздумий получать готовый ответ от машины, мозги потихоньку скукоживаются в режим "сделал — забыл". Учителя жалуются: эссе безупречные, грамматика — как у Шекспира, а понимания — как у пятилетнего после трёх шоколадок. Свежий научный обзор 2024 года прямым текстом пишет: излишнее упование на ИИ вредит нашему мышлению — люди всё чаще выбирают быструю кнопку вместо вдумчивого поиска. В одном исследовании 285 студентов из Китая и Пакистана отметили, что искусственный интеллект притупляет принятие решений и в целом балует ленью. Дескать, машина крутит рутины, а человек забывает вообще, как напрягать мозги. Потеря навыков языка — настоящая чума современности. Перестал регулярно использовать родной язык — совсем скоро начнёшь запинаться там, где три года назад цитировал классиков. Нейролингвист Мишель Парадис утверждает: такая атрофия — платёж за отсутствие долгой стимуляции. Выготский говорил: мысль и язык развивались вместе, хотя возникли не одновременно. В результате их тесного союза появился феномен "речевого мышления". Язык — не почтовый конверт, куда складывают готовые мысли. Язык — это кузница, где из сырого железа ощущений выковываются идеи. Малыш сначала ощущает мир кожей, а потом находит слова — и реальность превращается из хаоса в смысл. С возрастом эта игра становится абстракцией: умение мыслить концепциями, переводить эмоции в идеи, наконец-то задумываться, а не кидаться на всё подряд. Но если дать языку умереть, превратив слова в автоматическую поделку, получится что? Живём экспресс-доставкой контента: эмоции — без понимания, реплики — без размышлений. Не только студенты, а все мы рискуем превратиться в копирайтеров чужих формулировок: строим будущее из опилок вчерашней медиапомойки. Проблема — далеко не только про учебу. Кто контролирует язык в цифре — тот командует и нашим воображением, и самыми острыми спорами. Когда отдаём собственную речь на обработку алгоритмам, отдаём не только слова, но и возможность самим называть вещи своими именами. А где нет свободы слова — там и демократии быстро не станет. Если вместо живой мысли получаем поток поддельных лозунгов, политическая жизнь летит к чёрту. Разумеется, ИИ не враг, если мозги уже натренированы. Для зрелых людей, умеющих думать самостоятельно, цифровые помощники — это лишь продолжение идей, а не их подмена. Главное — не забыть: пользоваться языком нужно самому. От того, как мы будем искать свои слова, зависит наша способность мечтать, спорить, строить будущее не из чужих, а из собственных мыслей. Только освоив труд радостного сомнения и придумывания слов — мы сохраним настоящую свободу ума.
Когда мозг включает скорость: как несколько миллисекунд решают, станет ли ребёнок читать, как Чехов или... ну, вы поняли
Что общего между мозгом бодрствующего школьника и коробкой передач в старенькой "Волге"? Оказывается, и то и другое может работать с задержкой — причем эта задержка и определяет, насколько быстро ты летишь по строчкам текста или спотыкаешься на каждом слове. Учёные из Стэнфордского университета, видимо, давно привыкли удивляться всему, что связано с человеческим мозгом, но даже им удалось найти новую загадку: они выяснили, что разница в считанные миллисекунды — то есть в доли секунды! — при обработке мозгом письменного слова может предсказать, насколько свободно ребёнок будет читать. Чем быстрее мозг "прощёлкивает" форму слова глазами, тем увереннее школьник разбирается в тексте. Если же нейроны думают дольше – готовьтесь к адским диктантам и унылой борьбе с "Муму". Появился новый способ щёлкать человеческим мозгом, как старым хронографом. Теперь можно с точностью до миллисекунды определить, насколько у конкретного ребёнка мощный чип внутри черепа — и, исходя из этого, прикидывать, стоит ли ему засучивать рукава на олимпиадах по литературе или срочно искать репетитора. Мозго-шпионаж происходил в одной из продвинутых школ Сан-Франциско, Synapse School, куда исследователи притащили свежеотмытые датчики ЭЭГ (это когда к голове на присосках прицепляют провода и пишут электрическую какофонию мозга). Всё шло в лучших традициях фильма "Назад в будущее": дети устрашенно мигали на быстро сменяющиеся слова, абракадабры и символические каракули, а учёные смотрели на волны и считали гармоники. Фишка в том, что их интересовала не просто скорость, а конкретная "кортикальная задержка" — это сколько времени проходит от того момента, как слово попадает в глаз, до того момента, как мозг понял, что это вообще слово. Измеряли эту задержку в разных режимах: когда на экране мелькали не только нормальные, но и выдуманные слова или псевдоалфавит. И — сюрприз! — задержка оставалась стабильной от задания к заданию и, оказывается, смотрится, как паспорт врождённой скорости обработки зрительной информации. Чем быстрее ребёнок "щелкает" словами на уровне мозга, тем выше у него баллы по тестам на понимание и скорость чтения. К тому же старшие дети бодрее младших — время отклика сокращается с возрастом. Даже интеллект вынесли за скобки: всё держится именно на умении мозга моментально схватывать зрительный образ. На закуску — ещё и пирамидка смыслов: оказывается, ключ ко всему – скорость чтения отдельных слов, а она уже тянет за собой всё остальное: фразу, абзац, а потом и длиннющую "Войну и мир" без запинки. Экономия когнитивных усилий, которой позавидуют даже роботы-пылесосы. Авторы честно признаются: никто не знал, получится ли отследить этот "автограф мозга" у каждого ребёнка лично — не получится ли опять шум и аццкий рандом? Но сигнал оказался как швейцарские часы: стабильно и без сюрпризов. Теперь, говорят, можно таких детей тестировать прямо между уроками физкультуры и ОБЖ. Впрочем, в каждой лабораторной сказке бывают нюансы: исследование всего лишь установило связь, но не доказало, что именно скорость делает из недочитателя будущего лауреата премии. Может, это практика чтения ускоряет мозг — а не наоборот? Они мечтают дальше тащить датчики в школы, смотреть не только на буквы, но и на реакции на лица, машины или ещё какие жизненно важные картинки. А ещё – докопаться, отличается ли этот "мозговой турборежим" у людей с дислексией, аутизмом и расстройствами внимания — вдруг это ключ к их загадкам? Самое неожиданное: учёные с энтузиазмом доказывают, что нейронаука и образование — это не пара немых рыбок в аквариуме, а потенциальный тандем для настоящих прорывов. Считаете сумасшествием тащить дорогое железо в школу? А вот Стэнфорд считает иначе — и уже публикует одну статью за другой. За всем этим балаганом стоит серьезная мысль: если мы научимся точно отслеживать, как мозг разгоняется при чтении, возможно, быстро поможем тем, кто постоянно висит на первой передаче. Миллисекунды решают, сколько романов человек захочет проглотить и не сломается ли морально на "Мастере и Маргарите" в седьмом классе. Авторы исследования: Fang Wang, Quynh Trang H. Nguyen, Blair Kaneshiro, Anthony M. Norcia и Bruce D. McCandliss — люди, которые явно не скучали на уроках литературы.