Недавно в журнале Autism Research появилась статья, способная удивить даже самых закалённых скептиков: оказывается, женский мозг, чтобы получить диагноз аутизма, должен так выкрутиться, что и не каждый мужчина поймёт — откуда столько усилий? Выводы учёных таковы: у женщин с аутизмом сдвиг в способностях выражен куда сильнее, чем у мужчин. И, наконец, возможно, объяснено, почему мальчиков-аутистов на горизонте заметно больше, чем девочек.
Начнем с того, что теория «крайнего мужского мозга» принадлежит Саймону Барон-Коэну из Кембриджа — да, тому самому, что с Боратом только в фамилии родственник. Суть проста, как инструкция к пылесосу: аутизм — это чрезмерное развитие типично мужских черт мышления, а точнее, сниженная эмпатия и крайне развитая способность к систематизации, то есть к анализу и построению систем, будь то формулы, код или схемы сборки механизма.
Если говорить проще: эмпатия — это когда понимаешь, почему у бабушки на даче носки всё время разные, а систематизация — когда тебе интереснее разобрать пульт, чем слушать семейные байки. У будущего аутиста, считают сторонники теории, в утробе организм получает порцию тестостерона, и мозг взмывает по траектории «ещё больше систематизировать, ещё меньше чувствовать».
Исторически на каждые четыре мальчика с аутизмом приходится одна девочка — статистика почти как с пристрастием к трансформерам в детсадовском игрушечном уголке. В чём же фокус? Группа учёных хотела выяснить: работает ли мужская теория аутизма на девочках по той же схеме, или женский мозг сопротивляется изо всех сил, требуя для диагноза более впечатляющей «биологической катастрофы»?
Существует мнение — и оно не без оснований, — что женский организм массово защищается от аутизма, как крепкий иммунитет от простуды. Для появления симптомов девушке нужно собрать настоящую коллекцию генетических и экологических факторов. Отсюда логика: если женщина всё же получила статус аутиста, мозг её отличается от среднего женского куда более радикально, чем мужской аутист от своего "нормального" коллеги.
Учёные под предводительством ошеломительно серьёзного профессора Креспи устроили метаанализ (это, если по‑простому, когда ты не доверяешь одному подозрительно весёлому исследованию и собираешь все публикации по теме, чтобы сложить мозаику). На руках оказалось более миллиона двухсот тысяч анкет — от людей с аутизмом и без, от женщин и мужчин, младенцев и почти пенсионеров. Всем раздавали три теста: на эмпатию (чувствуешь ли ты чужую боль), систематизацию (любишь ли наводить порядок в хаосе) и на количество аутичных черт в повседневности.
Чтобы вся эта статистическая солянка не подвела итоги к фразе «да кто ж их разберёт», учёные стандартизировали результаты — превратили их в проценты, чтобы сравнивать было как цены на огурцы на рынке.
И тут началось самое интересное. Оказалось, разница между аутистками и типичными девушками в области эмпатии и систематизации — просто пропасть, по сравнению с похожим разрывом у мужчин. Иными словами: женщина с аутизмом будто живёт не просто в соседней комнате, а вообще в другом здании от среднестатистической дамы.
Вишенка на торте: сдвиг в эмпатии между аутистами и их «контролями» заметно превышает сдвиг в систематизации. В некоторых случаях — в три-пять раз! То есть отсутствие сочувствия у аутиста играет в диагностике гораздо более весомую роль, чем тяготение к порядку и логике.
Интересно и то, что среди аутистов пола как будто не существует: девушки и парни выдают практически одинаковые результаты по тесту на систематизацию, а разница по эмпатии исчезающе мала. Выходит, типичные мужские и женские психологические различия стираются — все становятся «нейтрально-систематизированными» с минимумом сочувствия.
Учёные выяснили, что снижение эмпатии и рост интереса к системам влияет на выраженность проявлений аутизма гораздо глубже, если человек уже на спектре, чем у нейротипиков. Чем ниже эмпатия, тем заметнее «аутичные» черты.
А теперь — особый парадокс: у обычных людей эмпатия и систематизация идут рука об руку, как сахар и варенье — чем больше одного, тем больше и другого. А вот у аутистов всё наоборот: из серии «или–или», высокие системные способности идут с низкой эмпатией, словно энергии на оба дела не хватает сразу.
Почему так? Одна способность подпирает другую: если уж погрузился в мир формул и правил, на чувства окружающих времени не останется. Это похоже на начальника, который довёл предприятие до идеального порядка, но не может вспомнить, как зовут его собственных сотрудников.
Конечно, не всё так идеально прозрачно — ведь большинство данных собирались с помощью анкет, а самоконтроль и маскировка — любимое хобби современных аутисток. Девушки чаще прикидываются «своими», подстраиваются под нормы, пытаются играть роль душевных, даже если внутри им хочется разбирать микросхемы, а не вести беседы о погоде. Это может искажать данные по эмпатии.
Дополнительную ложку дёгтя добавляет то, что большинство информации — из ограниченного количества групп, а возраст участников частенько нигде не указывается. Чтобы понять, как эти «сдвиги» развиваются со временем, нужно ещё копаться и копаться в архивах. Учёные призывают искать дальше — что запускает странный обмен эмпатии на систематизацию, и точно ли гены и среда здесь делят награды поровну?
Возможно, разгадав механизмы этой загадки, мы лучше поймём, почему женщины так редко попадают в ряды «официальных» аутистов, а заодно сможем обнаруживать тех, кто пока успешно маскируется под «нормальность». До тех пор теория крайнего мужского мозга напоминает о том, что природа любит шутки потоньше, чем анекдоты на корпоративах.