Исследования по тегу #стереотипы
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Токсичная маскулинность: страшилка или реальность?
Большинство мужчин не подходит под классический портрет «токсичной маскулинности» — вот такой сюрприз обнаружили исследователи в Новой Зеландии. Люди годами пугали друг друга жуткими историями о мужчинах, чья брутальность граничит с диагнозом, но вот вам свежие цифры: в масштабном исследовании с участием более 15 тысяч (!) гетеросексуальных мужчин выяснилось — совсем большинство из них от этого самого «токсичного» стереотипа далеки как ядерная зима от мая. Учёные (которых, для надёжности, сразу четверо, двое с университетов Окленда и Квинсленда) разложили мужские черты и тараканы по полочкам с немецкой педантичностью. Их целью было выяснить: как часто встречается тот самый «токсичный портрет» и можно ли вообще строить мужскую идентичность только на основе агрессии или женоненавистничества. Результаты опубликовали в уважаемом журнале Psychology of Men & Masculinities, чтобы до всех дошло официально и без сплетен. Для эксперимента использовали данные новозеландского исследования ценностей (что-то вроде российской ВЦИОМ, только всерьёз и по-настоящему репрезентативно). В выборку набрали 15 808 гетеросексуальных мужчин от 18 до... 99 лет! — средний возраст получился 51 год. Разнообразие, сами видите, почти как в линиях метро Москвы. Мужчинам задали вопросы, которые обычно приписывают как сигналы «токсичной маскулинности»: насколько важно быть мужчиной (гендерная идентичность), предвзятость к людям с другой сексуальной ориентацией, склонность к эгоцентризму, неприятие чужих мнений, откровенное и «мягкое» сексистское отношение к женщинам, противодействие борьбе с домашним насилием и стремление к доминированию одних групп над другими. Для simplicity применяли сокращённые опросы (иначе интервью заняли бы до пенсии), но, уверяют, результатам доверять можно. Кто все эти люди? Исследователи с помощью хитрой статистики вычленили пять чётких профилей мужского поведения, и тут начинается самое интересное: Самая большая группа (35,4%) — «Атоксики». Они вообще не заморачиваются токсичностью — самые спокойные и мирные. Вторая по величине (27,2%) — «Умеренно терпимые к ЛГБТ». Они тоже не стервы, и предвзятости у них мало. Самолюбия и несговорчивости чуть больше — по сравнению с «Атоксиками», но это, видимо, мелочи жизни. Третья группа (26,6%) — «Умеренно анти-ЛГБТ». Вот эти красавцы отличаются чуть большей предвзятостью, хотя в остальном такие же среднестатистические граждане. Четвёртая компания, «Благожелательные токсики» (7,6%). Они вдумчиво сочетают патернализм (то есть уверенность, что женщина без правильного мужчины — никуда) и откровенную предвзятость. Домашним насилием особо не интересуются и вообще склонны считать, что женщина — загадочная ваза на полке. Самый редкий сорт (3,2%) — «Враждебные токсики». Тут прям концентрат всех прелестей: грубость, женоненавистничество, ненависть ко всяким превентивным мерам против насилия, эгоцентризм, плюс страсть к социальным иерархиям. Любая ясная картина требует нюансов: «враждебные токсики» оказались чаще всего пожилыми, безработными, холостыми, религиозными, и из числа этнических меньшинств. Консерватизм, ощущение бедности и шальные эмоции — у них в комплекте. Зато с высшим образованием и любовью к собственному телу — чаще оказываешься в «антитоксиках». У «благожелательных токсиков» чаще есть партнёр (что немного удивительно) и религиозные убеждения, но они менее склонны к радикальному консерватизму, чем «враждебные». Возможно, это такие хранители традиций — с сюрпризом. А вот если вы молоды, не религиозны, живёте в нормальном районе и не видите смысла в лишней агрессии, скорее всего, вы попадёте в категорию умеренно терпимых или вообще в «антитоксики». Зато если убеждения у вас времен Ивана Грозного, и старших жизнью обиженных мужчин вы слушаете чаще, чем Тима Белорусских, прямая дорога в «анти-ЛГБТ» профиль. Конечно, исследование не безупречно. Во-первых, учёные предупреждают: не стоит думать, что пять профилей — это истина в последней инстанции, а сочетание параметров однозначно определяет личную судьбу. Во-вторых, опрос был в формате фотографии на память, а не марафона, то есть речь о статистике в конкретный момент, а не о вечных истинах. В-третьих — только гетеросексуальные мужчины и только Новая Зеландия. Ситуация в Якутии или Рио-де-Жанейро может выглядеть совсем иначе. Дальнейшие исследования, говорят, стоит проводить с участием других стран, представителей ЛГБТК+ и культур, где мужские роли прописаны совсем по-другому. И добавить к опросам измеряемую эмоциональную зрелость и честные вопросы о сексуальном насилии. Тогда, может, получится узнать, где на самом деле заканчивается мужественность — и начинается цирк с конями.
Красота против урн: почему в Германии красивые женщины не мешают себе на выборах
Только вдумайтесь: очередные ученые решили проверить, страдают ли прекрасные дамы-кандидаты в немецких выборах от своей внешности. Мол, существует некий эффект «красота во вред» — когда привлекательная женщина якобы хуже справляется с «мужскими» ролями и потому на нее смотрят косо. На деле же, по итогам этого исследования, пожалуй, немецкая Одри Хепберн может успокоиться — за красоту здесь штрафных баллов не дают. Физическая привлекательность — как тайная валюта этого мира: младенцам достается больше внимания, школьникам подбрасывают плюсы к аттестату, а на работе симпатичные лица обгоняют в карьерных забегах своих менее одаренных конкурентов. Эта несправедливая, но стабильная фортуна называется премией за красоту. И, казалось бы, так и должно быть всегда. Однако наука не теряет надежды выкопать какой-нибудь парадокс посимпатичнее. Например, возникает гипотеза: а что если, когда симпатичная женщина берется за дело обычно «мужское», например, местечко в парламенте, красота ей неожиданно мешает? Ведь избиратели могут решить, что внешность — ее главное достоинство, а мозг, возможно, сдавал нормативы где-то в гардеробе. Вот вам и таинственный эффект «красота – это беда». Исследователи под предводительством Романа Альтханса раскатали этот миф на немецких федеральных выборах с 2005 по 2021 годы. В список подозреваемых попали основные политические партии: CDU, CSU, SPD, Зеленые, Левая, FDP и, с 2017 года, разудалый AfD. Под микроскоп отправили все — и фотографии, и количество противников, и известность, и опыт кандидатов. Оценивали не только «зеленые глазки», но и пол, возраст, является ли депутат уже заядлым обитателем Бундестага или только заходит новеньким. Ожидания были просты: мужчины получают больше голосов, красавчики — в целом на коне, а вот красавицам теоретически светит обратный эффект. Логика такая: политика — вотчина суровых джентльменов, а женщина с модельной внешностью по старинке ассоциируется с чем-то далеким от законотворчества. И вот результаты. Мужчин действительно предпочитают. Красивая внешность в целом помогает — вне зависимости от пола. И здесь сюжет ломается: женская красота в Германии... помогает точно так же! Ни намека на «красота – это беда». Скорее, эффект «красота — это удача»: больше шарма — больше голосов, хоть ты Анжела Меркель, хоть Джастин Бибер. Исследователи делают философский вывод: возможно, если поменять избирательную систему или отправиться в страну с монументальной мужской доминантой, эффект проявился бы иначе. Но немецкий эксперимент его в прах не разносит. Иными словами, если вы — симпатичная женщина, мечтающая о политике в Германии, можете оставить страхи в шкафу. Главное — платье по погоде, а бюллетени сами найдут дорогу в вашу копилку. Ну а всем остальным остается задуматься: неужели мы чуть менее предвзяты, чем хотелось бы думать? Или просто немецкий прагматизм берет верх даже над красотой?