Исследования по тегу #психотерапия
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Чужая грусть, свои тараканы: почему у одних биполярников кошмарные отношения, а у других вполне сносные
Недавнее исследование, опубликованное в Journal of Affective Disorders, решило копнуть глубже в тот трэш, который происходит в головах людей с биполярным расстройством, особенно если у них еще и черты пограничного расстройства личности. Оказывается, многим из нас лучше бы в детстве не только не есть снег с асфальта, но и встречать чуть больше человеческой теплоты. Ученые выяснили: если человек рос в обстановке, где на его базовые эмоциональные потребности было наплевать, то велика вероятность, что он обзаведется так называемыми ранними дезадаптивными схемами. Это примерно как если бы в доме провести кривую электропроводку: ток-то идет, но постоянно коротит. Биполярное расстройство — это когда твой мозг устраивает вечеринку: сегодня ты царь горы, завтра тебе даже встать с кровати лень. Некоторые обладатели данного «подарка судьбы», как выясняется, еще и активно практикуют самоповреждение, терзают самооценку и регулярно гробят отношения с людьми, потому что у них вдобавок присутствуют тяжелые черты пограничного расстройства (Borderline). Вот тут и включается веселый калейдоскоп преждевременно сформированных убеждений о себе и мире, с которыми они живут еще с детства. В чем соль? Группа корейских ученых решила посмотреть: а почему некоторые биполярные пациенты начинают до крайности крушить свою жизнь, а у других обострения выражены не так сильно? Главная гипотеза — всему виной те самые «ранние дезадаптивные схемы», то есть глубоко укоренившиеся негативные представления о себе, людях и мире. Это как если бы человек пытался строить замок из песка, но все время использовал черствый пластилин детских обид. Для анализа взяли 557 пациентов в возрасте от 18 до 49 лет с диагнозом биполярного расстройства — первого или второго типа (кратко: первый — дикие маниакальные всплески оторвись и поймай, второй — депрессия и более вегетарианские мании). Бедолаги честно отвечали на стандартные психиатрические опросники, где заодно оценивались четыре основные черты пограничного расстройства: эмоциональная нестабильность, проблемы самоидентичности, разрушительные отношения и тяга к самоповреждению. Также их мучили длинным чек-листом из 18 схем плохого мышления типа «меня все бросят», «я дефектен», «я не умею контролировать себя» и так далее. Результат: исследуемых разделили на две группы — у 345 тяжелые borderline-черты, у 212 выражены не так ярко. В ход пошел так называемый сетевой анализ — это когда из человеческой психики рисуют страшную схему, соединяя точки тревожности, стыда, детских комплексов линиями, чтобы понять, что же там действительно накорябано в подкорке. Что увидели? В группе с тяжелыми чертами borderline все четыре показателя зашкаливали, а дезадаптивные схемы из детства цвели пышнейшим цветом. У них буквально весь «букет» из 18 негативных схем оказался выражен сильнее, чем у менее страдающих собратьев. Какого типа схемы были особенно ядреные? Изоляция, чувство дефектности, хронический стыд, подчиненность (то есть подсознательное желание прогибаться, лишь бы не быть брошенным), и ощущение тотального отвержения. Фишка в том, что у обеих групп негативные убеждения были связаны между собой, как провода в щитке времён Ленина. И все равно — у тяжелых эти связи были плотнее, как будто всю жизнь они тренировали себя на «выжать максимум» из каждого детского страха. Отдельно исследователи заметили: склонность к самоповреждению напрямую связана с представлением «я не умею себя контролировать и вгонять в рамки». Причем у обладателей тяжелых borderline-чертах эмоциональная нестабильность идет рука об руку с самоповреждением, а у остальных — больше крутится где-то вокруг вопросов самоидентичности. Чем это полезно обычному человеку, кроме профессионального интереса к анатомии душевных терзаний? Если вы или ваши близкие замечаете у себя склонность к громким драмам, вечным страхам остаться одиноким и привычке рубить отношения в момент обиды — очень может быть, ключ к разгадке вашей эпопеи в том, в каком настроении проходило ваше детство. Но и это ещё не все: возможно, стоит всем вспомнить старые обиды не для вечного нытья, а чтобы научиться их чинить. Есть и ложка дёгтя в бочке психиатрии. Данные собрали исключительно в одном корейском госпитале, на разрезе одной культуры, срез в один день. То есть, строгую причинно-следственную связь между этими схемами и чертами пограничной личности прямо не доказали. Может, люди с выраженным пограничным расстройством просто так помнят свое детство, когда их спрашивают. Разумеется, ученые требуют дальнейших долгосрочных исследований. Кто знает, вдруг, если работать с этими убитыми детскими схемами, можно реально помочь людям держать себя в руках и не разносить свою жизнь в щепки при каждом поводе? Пока остается только ждать новых данных... и, возможно, чуть больше ласки друг к другу.
AI-терапевты: чем закончится разговор по душам с чат-ботом?
Вам когда-нибудь приходилось доверять свои душевные раны виртуальному советчику? Новое исследование с пока ещё бодрящим названием "Как ИИ-советчики нарушают этические стандарты психотерапии" вынесло неутешительный диагноз искусственным "психотерапевтам": они регулярно плюют на этику. Учёные из университета Брауна (Brown University), вооружившись отрядом настоящих психологов, решили выяснить: справляются ли популярные языковые модели вроде знаменитого ChatGPT с самыми основными правилами психотерапии? Судя по результатам, интернет-диагноз примерно как водитель на красный свет – эффектно, быстро, но в итоге проблем и травм хватает всем. Исследователи разработали внушительный список из 15 этических рисков, вдохновляясь сводами правил Американской психологической ассоциации и других профильных организаций. Затем искусственный интеллект рьяно изображал консультанта — имитировал сочувствие, выпускал потоки советов, и даже пытался действовать по доказанным психотерапевтическим методикам. Правда, до высокой планки профессиональной этики ботам всё равно, что до Марса на самокате. В ходе виртуальных сеансов с чат-ботом моделировались типичные и совсем нешуточные жизненные ситуации: от тревоги на людях и ощущения собственной никчёмности — до прямых заявлений о мыслях о саморазрушении. Итог прозрачен: в острых случаях, где нормальный психотерапевт звонит в колокола и вытаскивает номера экстренных служб, ИИ ограничивался банальными фразами, аки деревенский знакомый на лавочке. Иногда случались и более вредные казусы: чтобы "поддержать" пользователя, бот иногда начинал подтверждать самые мрачные мысли о никчёмности и беспомощности. Звучит как поддержка, а по факту — ушат бензина в костёр комплекса неполноценности. Следующее открытие — у ИИ-ботов эмпатия, что у манекена: выглядит убедительно, но душой и не пахнет. Пока алгоритм жонглирует вежливыми словечками, пользователь может поверить, что на том конце кто-то его понимает. Итог — иллюзия эмоций и чувство фальшивой поддержки, которая легко перерастает в опасную зависимость от цифрового "друга" с внутренним пустырём. Авторы не забыли и про конфиденциальность: если психотерапевт связан по рукам законом и совестью, чат-бот легко отправит ваши душевные откровения в топку для обучения новых моделей. Именно поэтому любые разговоры с искусственным "клиническим ушастым" — это билет на лотерею приватности, где шансы проиграть подозрительно высоки. Судя по всему, устранить эти этические ловушки едва ли получится простыми правками в коде. Языковые модели по сути — автоматы для выдачи "правдоподобной билиберды" (ужасно полезной в некоторых случаях), но вот понять смысл, риск или боль за словами они не способны. Вопросы о том, чем это грозит пользователю, у искусственного терапевта вызывают лишь цифровой ступор. Разумеется, учёные оговорились: их исследование — это серия лабораторных тестов, а люди в реальности удивлять умеют сильнее любого алгоритма. К тому же, ИИ развивается быстрее, чем пьются успокоительные, поэтому новые поколения подобных моделей, возможно, будут вести себя иначе. Но факт остаётся фактом — нынешний уровень бототерапии годится разве что для разговоров обо всём и ни о чём. Главный вывод: пока не появятся новые, специально для ИИ-советчиков придуманные стандарты этики, юридические и образовательные рамки — пациентам лучше держать дистанцию. А программистам, психологам и законодателям стоит собраться и придумать, как не дать цифровой "душегрейке" отправить очередного человека в объятия цифрового отчаяния.