Мир на пороге финала: почему американцы уверены, что конец света — за углом
Что объединяет религиозных фанатиков, ярых защитников климата и тех, кто запасает тушёнку на всякий случай? Правильно, у каждого наготове собственный сценарий апокалипсиса. И что интересно — эти ожидания конца света влияют на решения людей куда сильнее, чем очередная предвыборная реклама или прогноз погоды.
Исследование, проведённое психологами под руководством Мэтью Ай. Биллетта (сейчас он, между прочим, профессор в Калифорнийском университете), показало: почти каждый третий американец твёрдо верит, что мир закончится ещё при его жизни. При этом одни ждут божественного суда, другие — экологической катастрофы или нашествия «умных» машин. Причём эти взгляды определяют, кто будет паниковать при слове «искусственный интеллект», а кто лишь философски вздохнёт и продолжит пить кофе.
В чём новизна подхода исследователей? До этого апокалиптические идеи валили в одну кучу: мол, если веришь в конец света — значит, в завтрашний день не веришь вовсе. Биллетт и команда решили копнуть глубже и выяснили: картинка конца света у людей куда сложнее, чем типичный сюжет голливудского блокбастера. Они даже изобрели опросник — "Шкалу веры в конец света". По ней можно понять, что именно ждёт человек: пришествия ангелов или восстания роботов.
Оказывается, апокалиптические взгляды состоят из пяти вкусовых оттенков:
Близость финала. Веришь ли ты, что всему конец — вот-вот?
Вина человечества. Насгубим ли мы себя сами?
Воля высшей силы. Дела рук божьих?
Личный контроль над катастрофой. Можешь ли ты что-то изменить?
Эмоциональная реакция. Принесёт ли конец света облегчение или отчаяние?
Для чистоты эксперимента почти полторы тысячи американцев проверили на всём спектре: от католиков до атеистов, от ожидания метеорита до боязни ядерной войны. Респондентам рассказывали страшилки из современного списка бедствий — от пандемии до сломанного интернет-магазина — и смотрели, как меняются их страхи и готовность принимать радикальные меры, вплоть до введения военного положения.
И вот тут начинается самое занятное. Люди, уверенные в том, что всё вот-вот схлопнется, считают любые угрозы (будь то климат или искусственный интеллект) чрезвычайно серьёзными. Они за любые активные меры — хоть бюджет урезать, хоть на баррикады. Если человек думает, что виноваты люди, — он больше склонен бороться, а вот сторонники идеи «на всё воля Бога» скорее махнут рукой: мол, бесполезно, всё уже предрешено.
Кстати, религиозные оптимисты — те, кто ждет конца света с надеждой на райские перспективы, — готовы и к экстриму ради светлого будущего, словно ждут, что за апокалипсисом будет не ад, а отпуск в тропиках.
Любопытно, что даже если убрать из уравнения религиозность, уровень тревожности, конспирологию и прочие психологические тики, всё равно источником разногласий остаются тонкости апокалиптических верований.
Конечно, надо сделать поправку: всё это — результаты опросов, а не камер слежения в головах опрошенных. Да и исследование ограничилось жителями США и Канады, да преимущественно представителями религий Авраама (это христианство, иудаизм, ислам) и нерелигиозными гражданами. Как насчёт тех, где конец света — не единственный вариант, а время идёт по кругу, или где перерождение — часть культурного кода? На эти территории наука пока не ступала.
Но нестихающее поветрие «конца света» — феномен международный. Учёные продолжают ломать голову: почему мы так любит жуткие сценарии, и не лучше ли пасти овец, чем ждать конца? Может быть, дело в том, что история уже не раз подбрасывала обществу «чёрные лебеди», переворачивавшие привычный мир. Может, это способ психологической подготовки к большому переделу.
Есть надежда, что понимание этих психологических подводных камней поможет, когда политики опять будут тянуть одеяло в разные стороны — во время пандемий, климатических истерик или стартов очередной «гонки на выживание» против искусственного интеллекта. Ведь пока взрослые дяди всерьёз спорят, кто виноват и что делать, у каждого в шкафу живёт свой маленький армагеддон.
Авторы исследования — Matthew I. Billet, Cindel J.M. White, Azim Shariff и Ara Norenzayan.
