Исследования по тегу #гендер
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Нарциссизм без границ: весь мир в одной зеркальной галлюцинации
Похоже, нарциссизм — эта всепроникающая страсть к собственной персоне — не знает границ, и не потому что визы стали бесплатными. Свежесваренное исследование психологии охватило 53 страны и удивило даже самых бывалых скептиков, доказав: кто бы ты ни был — юноша в самом соку, мужчина в разгаре амбиций или просто ощущающий себя королём жизни — нарциссические замашки тебе куда ближе, чем может показаться. Начнём с классического вопроса: "Неужели все мы такие?" И вот тут научное сообщество решило ударить не в бровь, а в глаз — слишком долго вся психологическая кухня заваривалась на одних и тех же ингредиентах: западных, образованных и, чего уж там, не голодающих. Теперь же решили проверить тех, кто вне привычной "западной тарелки": а вдруг люди от Анды до Японии смотрят в зеркало с той же нежностью? Под грозным руководством Уильяма Дж. Чопика (Michigan State University) собралась команда психо-эксплореров, вооружилась опросниками, захватила почти 46 тысяч респондентов из 53 государств — от Австралии до Эквадора. Опрошенные честно отвечали, любят ли быть в центре внимания, желают ли соперникам провала — словом, сдавали анализ на нарциссизм по полной программе. Вместо примитивного деления "нарцисс — не нарцисс" исследователи раскрутили концепцию Narcissistic Admiration and Rivalry: есть, мол, любители сиять и собирать аплодисменты (admiration), а есть те, кто по жизни идёт с лозунгом: "если не можешь быть богом, уничтожь всех остальных" (rivalry). Вопросы, выставляющие на чистую воду, варьировались от "обожаю быть звездой" до "пусть у всех денег не будет, зато у меня есть". А теперь — внимание, барабанная дробь: почти везде молодёжь и мужчины выходили в лидеры по уровню самовосхищения. Кто бы мог подумать, что стремление к "я, меня, мне" и в России, и в Перу одинаково бьёт в голову юным и сильным? С возрастом, правда, накал страстей приглушается — да и природа берёт своё: кто уже в зеркале видит не героя, а просто человека, тот ищет тёпла, а не оваций. Гендерные различия тоже без сюрпризов: мужчины стабильны, как курс доллара весной — всюду страсть к доминированию и напускной уверенности сильнее, чем у женщин. Ну а те, кто ощущает себя на социальной вершине (грубо говоря, "самый главный на районе"), также демонстрируют повышенный уровень нарциссизма. Видимо, смотреть на остальных свысока — это так же приятно в Португалии, как и в Казахстане. Экономика тоже решила сыграть своё: жители богатых стран чаще впадали в восхищение собой, чем представители менее зажиточных регионов. Видимо, когда на ужин шампанское, а не роллтон, и самолюбие растёт в геометрической прогрессии. Но не всё так просто: даже в обществах, склонных к коллективизму (то есть там, где "скромность — добродетель" и "отделиться — почти измена"), встречались свои нарциссы, пусть и немного другого разлива — не одиночки, а носители группового обаяния и борьбы за "место в стае". Любопытно, что все эти выводы не так уж громоздко отличаются между странами. Да, средний уровень нарциссизма скачет — но внутри одной страны разброс между людьми куда больше, чем между самыми "яркими" государствами. Так что нечего тыкать пальцем в "самую нарциссичную нацию": в каждой избушке свои погремушки. Особая изюминка — открытие: привычка считать нарциссизм чисто западным продуктом оказалась такой же ошибкой, как делать выводы о России по сериалу "Беверли-Хиллз". Даже коллективистские культуры, как выяснилось, могут растить "звёзд" ничуть не реже, просто меряют успехи другими мерками. Есть, конечно, и ложка дёгтя: исследование сделано по принципу "один снимок — всё на месте", так что в динамике (стареет ли нарциссизм вместе с паспортом или это особенности поколений) ответов пока нет. Да и религию, политику и семейный быт ещё только предстоит втянуть в эту психологическую кашу. Мораль сей басни проста: нарциссизм — это не чья-то национальная забава, а почти повсеместный симптом человеческого бытия: где молодой, там самоуверенный, где мужчина — там эго крепче, а где статус — там самолюбование под потолок. Но не спешите примерять корону мира: между соседями различий, порой, больше, чем между континентами. И, как выяснилось, даже самый скромный коллектив может дать жару в битве самолюбий. Исследование опубликовано в журнале Self and Identity. В работе участвовали Macy M. Miscikowski, Rebekka Weidmann, Sara H. Konrath и всё тот же Уильям Дж. Чопик.
«Женщины и дети»: почему эти слова заставляют нас впадать в праведный гнев?
Фраза «женщины и дети» — как секретный код, мгновенно вызывающий у нас образ невинных жертв. В каждом втором заголовке о войне, катастрофах и гуманитарных бедствиях встречается этот дуэт. Но почему не просто «люди» или «гражданские»? Новый исследовательский труд, опубликованный в журнале Cognition, решил в этом разобраться и выяснил: журналисты используют этот оборот не потому, что запамятовали другие слова. Даже в двадцать первом веке соревнование за клики в новостях напоминает гладиаторские бои. Редакторы и репортеры будто соревнуются, кто сильнее выбьет эмоцию у читателя. Ужасное происшествие? Присыпь сверху «женщин и детей» — и из негодования публики можно строить плотины. По мнению психологов, разным жертвам сопереживают с разной силой, а если жертв объединить в одной заголовочной связке — эффект усиливается в разы. Но как именно? Авторы исследования — Анастасия Григорьева Креан, Стелла Лоренко и Арбер Тасими из университета Эмори (Emory University) — организовали шесть отдельных экспериментов с участием более 3 000 человек. Первый («контрольный выстрел») — одна и та же новость о бомбардировке во время гражданской войны в Сирии для всех, но в заголовке разница: где-то «женщины и дети», где-то ни слова о поле и возрасте жертв. Итог? Там, где фигурируют «женщины и дети», участники воспылали праведным гневом с удвоенной силой и были куда охотнее заклеймить виновных как «мерзавцев» и требовать им показательной порки. Но был подвох: нельзя ли тут подумать, что с «женщинами и детьми» погибших реально больше? Нет, участники отчетливо понимали масштаб трагедии во всех версиях текста. Просто «женщины и дети» запускают особую психологическую педаль: нас злит не то, КАК много погибло, а КТО именно подвергся опасности. А если заменить «женщин и детей» на «гражданские лица»? Гражданские и так невиноваты, казалось бы, этого вполне достаточно для сочувствия. Но не тут-то было: словосочетание «женщины и дети» всё равно вызывает больше возмущения, чем безликое «гражданские». А что важнее: упоминание женщин или детей? Авторы разделили фразу на части: кто вызывает больше эмоций — «женщины», «дети» или всё-таки все вместе? Оказалось — сенсация для всех любителей говорить о «священных детях» — что жалость и возмущение возрастает как при слове «дети», так и при слове «женщины» — на уровне статистической погрешности. Взрослая женщина для массового создателя новостей — та же условная «девочка», хоть и с паспортом. Но почему? Может, причина в материнстве? Для науки этот миф не устоял: будь жертва матерью или студенткой — уровень жалости не меняется: важен не статус «мамы», а сам факт женской принадлежности — как бы грустно и иронично это ни звучало. Однако тут, как в любом фильме с твистом, нашлась граница. Прекрасная дама пока в цивильном — вызывает поток сочувствия. Но только женщина надевает военную форму — хоть киборг из экшена, хоть героиня классики — сочувствие в момент обнуляется. Женщина-солдат, как выяснили в исследовании, становится для общества столь же неуязвимой к жалости, как и мужчина-солдат. Почему? Тут в дело вступает то, что ученые называют «благосклонный сексизм» (benevolent sexism) — мягкая версия старого доброго подчинения женщины мужчине. Согласно этому шаблону, женщины морально выше мужчин, поэтому нуждаются и... в постоянной защите. Пока женщина ведет себя как персонаж с картины XIX века — сочувствие обеспечено. Покажи активность, прояви инициативу (особенно в мужском «агрессивном» поле) — и щедрый запас морального кредита тут же обнуляется прямо на глазах. Все эти выводы, конечно, были получены на американцах — не исключено, что у россиян или, скажем, жителей Антарктиды всё чуть иначе. Если бы речь шла о собственных соотечественниках, возможно, реакция была бы другой. Но даже с этой оговоркой результаты впечатляют. Интрига в том, что, разбрасываясь в новостях «женщинами и детьми», редакции лишь закрепляют в массовом сознании идею о вечной уязвимости женского пола. Так женщины превращаются в вечных пассивных жертв, которым быть активными и самостоятельными будто бы не положено. Двойной облом: «примерной жертве» хоть пряник, хоть погибель — внимание и сочувствие. Шаг в сторону — и моральная защита исчезает, а заодно обнуляется сочувствие к мужчинам. Им быть жертвами, похоже, не положено по умолчанию. Возможно, следующие исследования расскажут нам, чем в обществе закончится такая рулетка из моральных кредитов, делящих всех на «правильных» и «неправильных» страдальцев. Исследование «Моральная привлекательность “женщин и детей”» провели Анастасия Григорьева Креан, Стелла Лоренко и Арбер Тасими.
Токсичная маскулинность: страшилка или реальность?
Большинство мужчин не подходит под классический портрет «токсичной маскулинности» — вот такой сюрприз обнаружили исследователи в Новой Зеландии. Люди годами пугали друг друга жуткими историями о мужчинах, чья брутальность граничит с диагнозом, но вот вам свежие цифры: в масштабном исследовании с участием более 15 тысяч (!) гетеросексуальных мужчин выяснилось — совсем большинство из них от этого самого «токсичного» стереотипа далеки как ядерная зима от мая. Учёные (которых, для надёжности, сразу четверо, двое с университетов Окленда и Квинсленда) разложили мужские черты и тараканы по полочкам с немецкой педантичностью. Их целью было выяснить: как часто встречается тот самый «токсичный портрет» и можно ли вообще строить мужскую идентичность только на основе агрессии или женоненавистничества. Результаты опубликовали в уважаемом журнале Psychology of Men & Masculinities, чтобы до всех дошло официально и без сплетен. Для эксперимента использовали данные новозеландского исследования ценностей (что-то вроде российской ВЦИОМ, только всерьёз и по-настоящему репрезентативно). В выборку набрали 15 808 гетеросексуальных мужчин от 18 до... 99 лет! — средний возраст получился 51 год. Разнообразие, сами видите, почти как в линиях метро Москвы. Мужчинам задали вопросы, которые обычно приписывают как сигналы «токсичной маскулинности»: насколько важно быть мужчиной (гендерная идентичность), предвзятость к людям с другой сексуальной ориентацией, склонность к эгоцентризму, неприятие чужих мнений, откровенное и «мягкое» сексистское отношение к женщинам, противодействие борьбе с домашним насилием и стремление к доминированию одних групп над другими. Для simplicity применяли сокращённые опросы (иначе интервью заняли бы до пенсии), но, уверяют, результатам доверять можно. Кто все эти люди? Исследователи с помощью хитрой статистики вычленили пять чётких профилей мужского поведения, и тут начинается самое интересное: Самая большая группа (35,4%) — «Атоксики». Они вообще не заморачиваются токсичностью — самые спокойные и мирные. Вторая по величине (27,2%) — «Умеренно терпимые к ЛГБТ». Они тоже не стервы, и предвзятости у них мало. Самолюбия и несговорчивости чуть больше — по сравнению с «Атоксиками», но это, видимо, мелочи жизни. Третья группа (26,6%) — «Умеренно анти-ЛГБТ». Вот эти красавцы отличаются чуть большей предвзятостью, хотя в остальном такие же среднестатистические граждане. Четвёртая компания, «Благожелательные токсики» (7,6%). Они вдумчиво сочетают патернализм (то есть уверенность, что женщина без правильного мужчины — никуда) и откровенную предвзятость. Домашним насилием особо не интересуются и вообще склонны считать, что женщина — загадочная ваза на полке. Самый редкий сорт (3,2%) — «Враждебные токсики». Тут прям концентрат всех прелестей: грубость, женоненавистничество, ненависть ко всяким превентивным мерам против насилия, эгоцентризм, плюс страсть к социальным иерархиям. Любая ясная картина требует нюансов: «враждебные токсики» оказались чаще всего пожилыми, безработными, холостыми, религиозными, и из числа этнических меньшинств. Консерватизм, ощущение бедности и шальные эмоции — у них в комплекте. Зато с высшим образованием и любовью к собственному телу — чаще оказываешься в «антитоксиках». У «благожелательных токсиков» чаще есть партнёр (что немного удивительно) и религиозные убеждения, но они менее склонны к радикальному консерватизму, чем «враждебные». Возможно, это такие хранители традиций — с сюрпризом. А вот если вы молоды, не религиозны, живёте в нормальном районе и не видите смысла в лишней агрессии, скорее всего, вы попадёте в категорию умеренно терпимых или вообще в «антитоксики». Зато если убеждения у вас времен Ивана Грозного, и старших жизнью обиженных мужчин вы слушаете чаще, чем Тима Белорусских, прямая дорога в «анти-ЛГБТ» профиль. Конечно, исследование не безупречно. Во-первых, учёные предупреждают: не стоит думать, что пять профилей — это истина в последней инстанции, а сочетание параметров однозначно определяет личную судьбу. Во-вторых, опрос был в формате фотографии на память, а не марафона, то есть речь о статистике в конкретный момент, а не о вечных истинах. В-третьих — только гетеросексуальные мужчины и только Новая Зеландия. Ситуация в Якутии или Рио-де-Жанейро может выглядеть совсем иначе. Дальнейшие исследования, говорят, стоит проводить с участием других стран, представителей ЛГБТК+ и культур, где мужские роли прописаны совсем по-другому. И добавить к опросам измеряемую эмоциональную зрелость и честные вопросы о сексуальном насилии. Тогда, может, получится узнать, где на самом деле заканчивается мужественность — и начинается цирк с конями.
Сила – это прошлый век: почему в людях ценится другой инстинкт защиты
Хотите быть привлекательным? Забудьте про тренажёрку и килограммы мышц — вся эта накачка далеко не залог успеха. Новое исследование доказывает: главное в партнёре — готовность защитить, а не крепкая грудная клетка. Учёные решили выяснить, какой человеческий инстинкт сейчас рулит при поиске друзей и партнёров. И вот оказывается, несмотря на МУЖИКОВАТЫЕ фильмы и рассказы из турникетного прошлого, эффективность защитника определяется совсем не размером банки на бицепсе. Всё дело — в готовности броситься под каток ради ближнего. То есть, даже если чувак щуплый, как школьник, но в критический момент бросается на амбразуру, симпатии окружающих моментально взлетают. Мощный же бодибилдер, который при виде опасности уносит ноги, тут же теряет половину баллов по шкале привлекательности. Авторы исследования (а это серьёзные ребята во главе с Майклом Барлевом из Университета Аризоны) не поленились — провели сразу семь (!) экспериментов. Взяли больше четырёх с половиной тысяч американцев, заставили их прочитать разные сценарии: представьте, что гуляете с другом или на свидании, и тут на вас прёт пьяный агрессор. Как поведёт себя ваш спутник? Вариантов три: Он замечает опасность и становится между вами и хулиганом. Он в ужасе отпрыгивает в сторону, выставив вас вместо щита. Он так долго тормозит, что уже поздно реагировать. К каждому варианту прилагались детали о «силе» защитника: он слабее среднего, обычный или качок. Результаты ржачные, если не плачевные. Главный откровенный вывод: важнее всего оказалась не сила, а сама готовность впрячься за ближнего. Даже если герой моментально выхватил на орехи и рухнул – факт ПОПЫТКИ защищать засчитывается как плюс. Кто ушёл в закат — до свидания, привлекательность! Самое жёсткое: женщины оценивали мужчин-отступников особенно резко. Если парень не полез в драку — из кандидатов на второе свидание его вычёркивают практически мгновенно. Мужчины, оценивая женщин, вели себя либеральнее: уж если спутница дала дёру, рейтинг слегка проседал, но не катастрофически. Вот такие гендерные казусы. А вот интересный поворот: сила, в итоге, тоже работает, но лишь как косвенный намёк. Женщины подсознательно считают, что сильный защитник — скорее всего, и защищать будет. Но как только аналитики отделили реальную способность от готовности, выяснилось: размеры мышц — лишь дымовая завеса. Шанс прославиться защитником есть даже у тех, кому не суждено заткнуть гопника обратно в подворотню. Если человек попытался помочь, даже если это закончилось страданиями для обоих, к нему относятся мягче, чем к тому, кто просто сбросил пару тапков и пустился ветром под задний аккомпанемент. Вывод: важен не победный результат, а сам факт, что ты не трус. Дело дошло до сравнения: насколько мы хотим иметь такого друга, и насколько — именно романтического спутника? Оказалось, что к друзьям мы вообще менее требовательны, а вот к потенциальному партнёру — подавай не только чувство юмора, но и готовность с шашкой наголо. Барлев и компания ещё заметили: все эти приоритеты явно родом из каменного века. Потому что тогда полиция не была на каждом углу, и выбор дружить с вялым или геройским соседушкой определял, выживешь ли ты после очередного нападения. Да и теперь, несмотря на камеры, суды, государственную защиту, психология не спешит перепрошиваться: внутри нас по-прежнему живёт первобытный инстинкт. Но есть нюансы. Все тестируемые были американцами, большинство из которых живут там, где драка на улице — редкость. Не исключено, что в более опасных странах культ физической мощи до сих пор на подъёме. Там крепкое плечо действительно — не лишняя роскошь, а залог спокойствия. Авторы резюмируют: меньше смотрим на мускулы, больше — на настрой. В 21 веке предпочтение получают не те, кто мог бы изломать агрессора пополам, а те, кто, хотя бы не убежит — если вдруг запахнет жареным. И вот тут вопрос: а если в будущем той самой поддержки потребуется не в уличной потасовке, а, скажем, перед налоговой?
Мужчины выигрывают по баллам, женщины — по жизни: гендерная загадка счастья
В наших ежедневных спорах о том, кто живёт лучше — мужчины или женщины, учёные из Гарварда наконец-то решили подлить масла в огонь. Психолог Тим Ломас, вооружившись мировой статистикой и отрешённым взглядом к жизни, решил выяснить, у кого счастья больше — у несчастных Адамов или у вечно недовольных дочерей Евы. Он, кстати, не стал ограничиваться американскими горками женских эмоций или мужскими завываниями по поводу зарплаты: Тим взял за основу данные аж 391 656 человек из 142 стран — не шутка! Объединил вопросы о настроении, жизненных условиях и общем удовлетворении жизнью. Получился такой коктейль из 31 показателя счастья: от того, насколько хорошо вы поспали, до того, боитесь ли вы ночью выйти на улицу. Результат? Мужчины — те еще победители по большей части пунктов. Им чаще удаётся выспаться, посмеяться, узнать что-то новое. Им реже хочется плакать, и они не так часто переживают, что их уволят или кто-то обидит в ночи. Конечно, с безопасностью и свободой у мужчин дела идут получше: многие мужчины по статистике не шарахаются в подворотнях и почему-то верят, что могут выбирать свою судьбу. Но теперь внимание: несмотря на все эти “мужские успехи”, женщины, представьте, выше оценивают свою жизнь в целом. Да-да! По тому самому всеохватывающему показателю удовлетворённости жизнью на знаменитой шкале Кэнтрила, дамы — вне конкуренции. Мужчины выигрывают почти по всем частным пунктам, а женщины берут главный приз “За лучшую жизнь”. Откуда такой парадокс? Всё просто. Оказывается, женщины более успешны в установлении социальных связей: чаще ощущают, что к ним относятся с уважением, чаще имеют родственников и друзей, готовых прийти на помощь. Высокий балл по “внешней гармонии” — это не про фен-шуй на балконе, а про умение ладить с окружающими, в чём мужчины, как выяснилось, не чемпионы. А ведь именно социальные связи чаще всего делают нас довольными жизнью, как показывает мировая социология. Конечно, лично обнять каждую участницу ученый не смог, но отметил: различия между полами не так уж и велики, если смотреть глобально, но достаточно заметны, чтобы задуматься. А ещё они ярко вспыхивают на карте мира: в Южной Азии мужчины особенно всех обогнали, а в Восточной Азии женщины вырвались вперёд. Самые резкие контрасты проявились в Исландии и Афганистане: где в первом случае женщины чуть ли не лидеры рейтинга, а во втором — полная катастрофа, как ни крути. Интересно и то, что возраст срабатывает скорее на мужчин: чем старше, тем чаще мужчина опережает женщину по разным показателям благополучия. Однако женщины, когда образование или доход растут, нагоняют своих оппонентов очень даже резво — разница сглаживается, а кое-где дамы начинают и обыгрывать мужчин. Тут, правда, есть ложка дёгтя: сколь бы красивыми ни казались эти цифры, речь идёт об усреднённых показателях. То есть всегда найдётся барышня, которой жить невыносимо весело в Афганистане, и мужчина, который ненавидит каждый рассвет в Исландии, где женщины вообще на вершине счастья. Плюс, опирается исследование только на определённые 31 вопрос из опроса Gallup World Poll, а глубина отношений или смысл жизни в анкете не спрашивали. Тем не менее, вывод звучит так: счастье не такое уж простое понятие — каждый выигрывает по-своему, хоть и не всегда честно. Мужчины собирают бонусы по мелочам, а женщины “берут банк” за счёт социальной сети и способности видеть смысл даже там, где остальные видят только суету.
Красота против урн: почему в Германии красивые женщины не мешают себе на выборах
Только вдумайтесь: очередные ученые решили проверить, страдают ли прекрасные дамы-кандидаты в немецких выборах от своей внешности. Мол, существует некий эффект «красота во вред» — когда привлекательная женщина якобы хуже справляется с «мужскими» ролями и потому на нее смотрят косо. На деле же, по итогам этого исследования, пожалуй, немецкая Одри Хепберн может успокоиться — за красоту здесь штрафных баллов не дают. Физическая привлекательность — как тайная валюта этого мира: младенцам достается больше внимания, школьникам подбрасывают плюсы к аттестату, а на работе симпатичные лица обгоняют в карьерных забегах своих менее одаренных конкурентов. Эта несправедливая, но стабильная фортуна называется премией за красоту. И, казалось бы, так и должно быть всегда. Однако наука не теряет надежды выкопать какой-нибудь парадокс посимпатичнее. Например, возникает гипотеза: а что если, когда симпатичная женщина берется за дело обычно «мужское», например, местечко в парламенте, красота ей неожиданно мешает? Ведь избиратели могут решить, что внешность — ее главное достоинство, а мозг, возможно, сдавал нормативы где-то в гардеробе. Вот вам и таинственный эффект «красота – это беда». Исследователи под предводительством Романа Альтханса раскатали этот миф на немецких федеральных выборах с 2005 по 2021 годы. В список подозреваемых попали основные политические партии: CDU, CSU, SPD, Зеленые, Левая, FDP и, с 2017 года, разудалый AfD. Под микроскоп отправили все — и фотографии, и количество противников, и известность, и опыт кандидатов. Оценивали не только «зеленые глазки», но и пол, возраст, является ли депутат уже заядлым обитателем Бундестага или только заходит новеньким. Ожидания были просты: мужчины получают больше голосов, красавчики — в целом на коне, а вот красавицам теоретически светит обратный эффект. Логика такая: политика — вотчина суровых джентльменов, а женщина с модельной внешностью по старинке ассоциируется с чем-то далеким от законотворчества. И вот результаты. Мужчин действительно предпочитают. Красивая внешность в целом помогает — вне зависимости от пола. И здесь сюжет ломается: женская красота в Германии... помогает точно так же! Ни намека на «красота – это беда». Скорее, эффект «красота — это удача»: больше шарма — больше голосов, хоть ты Анжела Меркель, хоть Джастин Бибер. Исследователи делают философский вывод: возможно, если поменять избирательную систему или отправиться в страну с монументальной мужской доминантой, эффект проявился бы иначе. Но немецкий эксперимент его в прах не разносит. Иными словами, если вы — симпатичная женщина, мечтающая о политике в Германии, можете оставить страхи в шкафу. Главное — платье по погоде, а бюллетени сами найдут дорогу в вашу копилку. Ну а всем остальным остается задуматься: неужели мы чуть менее предвзяты, чем хотелось бы думать? Или просто немецкий прагматизм берет верх даже над красотой?
Сам себе наставник: почему мальчикам пора искать собеседника в зеркале
Новый доклад RAND бодро сообщает: у американских мальчиков и юношей наставников хватает — только вот мужских фигур среди этих советчиков не густо. Казалось бы, в самой брутальной стране мира каждый второй должен быть ходячей ролевой моделью, но не тут-то было. Особенно если твои родители даже к средней зарплате не подбирались: тогда и советовать тебе будут в основном женщины — по учебе, по дружбе, по завтрашнему дню. Крайне неудивительно: крышу у парней срывает заметно чаще, чем у девушек. За последние 10 лет число самоубийств среди юношей 15-24 лет выросло в США на 26%. Риск умереть от собственной руки у них в четыре раза выше, чем у одногодок женского пола. Кому как не таким потерянным спутникам по жизни нужен старший мужчина — не «батя мемный», а нормальный, который примером покажет, как не слить свою жизнь в унитаз? Ментор может быть и формальным (через программы) и просто «дядей Пашей, знакомым семьи». Конечно, женская поддержка – тоже не роскошь, но мальчишки, как исследование показывает, больше подпитываются от мужиков, которые научили выживать без лишних соплей. Там, где есть отец — уже счастье: статистика давно доказала, что папки творят чудеса с грамотностью и поведением отпрысков. Иногда для сыновей это даже работает лучше, чем для дочерей. Нет папы? Поиски заменителя — на плечах родственников и других мужчин, которым не наплевать. Вот только сами мужчины, по всей видимости, не горят желанием наставлять мальчишек. Достать добровольца-менторитора — то еще приключение. Зато если мужик все-таки занялся наставничеством, отношения между ним и подопечным, как правило, качественные и долговечные — душа в душу, а не «для галочки». Исследование, кстати, не из пальца высосано. В мае 2025 года опросили 1 083 парней в возрасте от 12 до 21 года с помощью серьезных американских панелей RAND American Life Panel и Ipsos KnowledgePanel. Все демографические выкрутасы учтены, так что с данными спорить сложно. Мальчиков спросили: к кому тянетесь, когда нужно помощь с уроками, конфликтами и вообще с планами на жизнь? Родителей, очевидно, можно было выбирать обоих, а если «кто-то еще» — уточняли, мужчина это или женщина. На выходе картина получилась простая и пугающая. Почти у всех мальчишек есть взрослый советчик. Но почти всегда — женщина. По учебе: у 78% — наставницы, и у 62% — наставники. Почему так? А посмотрите на фото любого школьного педколлектива — редкий мужчина там не в экстазе от своей уникальности. Болячки душевные: за советом по дружбе и отношениям к дамам идут 78%, а к мужчинам — только 57%. В итоге 38% мальчиков вообще не имеют взрослого мужика в качестве наставника по учебе, а 43% — по отношениям. По вопросам будущего расклад чуть радужнее, но четверть всё равно остаётся без мужского участия. В общем, если искать совета у «своих» — часто не у кого. Потом исследователи решили пнуть цифрами по социальной справедливости и разобрали результаты по доходу семьи: меньше $50,000, от $50,000 до $99,000 и свыше $100, Беднягам с мужскими наставниками совсем туго. Лишь 41% мальчиков из небогатых семей могут рассчитывать на наставника-мужчину по учебе (у богатых – 72%). За советом по отношениям — у бедных 45%, у богатых — 67%. С будущим та же песня: 54% versus 84%. Оно и понятно: в семьях, где заправляют женщины — а там доходы в среднем ниже — отцов и мужских фигур сильно дефицит. Стоит признать: результаты опроса — это картинка «по верхам». У парней, конечно, есть взрослые советчики, но не факт, что поддержка одного «дядюшки» равна другой. О глубине взаимоотношений — ни слова, может, один ментор – как доктор прописал, а другой – бесплатное приложение на телефоне. Что дальше? Исследователи сами в растерянности: надо бы понять, помогают ли мужики реально больше, чем женщины; выяснить, почему мужчины так не хотят становиться наставниками; и, пожалуй, разработать стратегию по спасению мальчиков от полного погружения в болото одиночества и школьной тоски. Доклад пишется в духе «давайте делать что-то»: сотрудники RAND Роберт Бозик и Дженни В. Венгер бьют в колокол — ищите мальчикам мужиков-наставников, а то и зеркало скоро дружить откажется.
Как природа, тяга к драма-queen и парочка тестов портят нам личную жизнь
Мужчина, которому изменили, обычно выдает драму уровня мексиканского сериала — если речь о сексе. Женщину же куда больше цепляет предательство на поле эмоций: поговорить по душам не с тем, поделиться бедами — и вот уже сердце разбито. Но, как бы ни хотелось свалить все на «мужская биология — женская биология», новое исследование показало: не всё так топорно. В научных кулуарах десятилетиями ходит сказка, что мужчины изводят себя ревностью к сексуальной измене, потому что эволюция научила их опасаться подкидышей. Женщины же, рожденные решать, кто покормит потомство, трясутся от угрозы эмоционального предательства. Но если задуматься: эта расстановка — вовсе не всемирная истина. Исследования среды ЛГБТК+ (геи, лесбиянки, бисексуалы и прочие интересные) демонстрируют: разница в мужском и женском подходе к ревности почти испаряется, стоит уйти за пределы «традиционности». Оба лагеря в равной степени нервничают из-за и эмоциональных, и физических измен. Получается, дело не только в том, кто кем родился. Тут что-то куда глубже. Ученые из Норвегии, собрав 4 465 взрослых разного возраста (16–80 лет!), устроили каждому небольшой психологический краш-тест. Спрашивали у людей, что их больше «разденет»: если партнер залезет в чужую постель или если обзаведется очередной «подругой по переписке». Попутно выясняли, как люди видят свою маскулинность/фемининность (есть такие слова, честно!), чем увлекались в детстве и насколько сильно притягивают их представители тех или иных полов. В гетеромире всё было знакомо донельзя: 59% мужчин теряют сон от мыслей о сексуальной измене, в то время как только 31% женщин это реально парит. Но стоило намекнуть на «другие форматы» — геи, лесбиянки и бисексуалы выдавали практически схожие реакции мужчины и женщины. Вывод: то, как мы воспринимаем измену — дело вкуса. И ориентации. Дальше — интереснее. Мужчины, чьи романтические интересы ограничиваются исключительно женщинами (так называемые гинефилы, вдруг кому пригодится на собеседовании), страдают сильнее от сексуальных предательств. Чуть смещается влечение — и уже становится спокойнее. Но тут загвоздка: это работает только если мужчина ещё и психологически «маскулинен». «Маскулинность» — это не только походка а-ля терминатор, а ещё склонность к системному мышлению, мужские увлечения с детства и желание работать среди мужчин. И только если парень и маскулинен, и страстно предпочитает женщин — вот тут и жди грозы ревности. У женщин же всё по-другому: даже если она жестче любого сварщика, ориентация и тесты на маскулинность не предсказывают степень постельной истерики. То есть ревнивость прекрасной половины куда устойчивее к влиянию подобных переменных. Вишенка на торте? Среди бисексуалов, особенно тех, кто состоит в паре с женщиной, задетыми себя ощущали (внимание!) не из-за секса, а из-за эмоций. Тут даже эволюция задумалась бы: мол, из-за кого тогда весь сыр-бор с биологией. Видимо, гены любят напоминать, что исключения — наше всё. Разумеется, результаты не стоит лепить на каждую кухонную ссору: опрашивали ведь людей в интернете, и все ситуации были гипотетическими. Но повод для мысли остался – почему мужская ревность моментально испаряется при малейшем намеке на влечение к мужчинам, и почему женская – будто бетон, не меняется ни под каким соусом? Оказывается, наш внутренний мир устроен не топорно, по принципу «или – или», а как круглая ручка на кухонной плите: крутишь чуть вправо – вот тебе драма, сместил влево – и уже легче дышится. Всё не так механично, как в книжках по эволюционной психологии. Профессор Лейф Кеннайр, один из авторов работы, надеется, что такой подход поможет нам говорить о сексе, гендере и ревности без клише и пустых ярлыков. Станет ли после этого на планете меньше измен? Ну, если кто и придумает этот рецепт, пусть добавляют как специй — мы всё равно попробуем.