Американская политика нашла новое боевое искусство — его зовут юмор. Но не тот, который собирает залы на концертах или вызывает добрую улыбку у бабушки у телевизора, а хлёсткий, как плеть, и ядовитый, как укус скорпиона. Последние исследования показывают: современные политики, такие как Дональд Трамп и Александрия Окасио-Кортес, давно превратили шутки в дубинку для оппонентов и цемент для собственного электората.
Этим занимательным (и, будем честны, немного извращённым) вопросом заинтересовался Беер Пракен, соискатель степени PhD из Университета Гронингена и гость-исследователь в Университете Утрехта. Он задался вопросом — что это за эволюция такая, когда политический юмор перестаёт быть вишенкой на демократическом торте, а превращается в основной ингредиент, да ещё и с привкусом желчи? Неужели теперь мем — это не отпрыск интернет-культуры, а инструмент влияния на умы?
Серьёзные учёные раньше видели в политическом юморе средство борьбы за справедливость или подпитки демократии. Теперь же Пракен решился выйти за пределы привычного анализа шуток стендаперов и разобраться: как сами политики управляют смехом — не для разрядки, а для атаки. Ведь недовольство — это понятно, а как же роль веселья и игры в этих, казалось бы, суровых дебатах?
То, что обычно приписывают крайним правым — гнев и страх, — оказалось только одной стороной медали. Вторая, куда менее очевидная, — умение подлито подшутить, а иногда и грубовато поддеть, особенно когда это касается внедрения спорных идей. Возьмём Трампа: история с Гренландией начиналась как смехотворный троллинг, но кто считал, что в мире после 2016 года остались вещи, которыми нельзя шутить всерьёз?
Пракен «загоняет» свои научные щупальца в дебри твиттеров обоих героев и триумфальные речи мая 2019-го. Для чистоты эксперимента — почти 500 твитов и три крупных выступления: два у Трампа (Флорида и Пенсильвания), одно у Кортес (Вашингтон и их "Зелёная Новая Сделка"). Далее в ход идёт лабораторный метод — категоризация юмора на четыре сорта: агрессивный, объединяющий, самовосхваляющий и самоедский. Первая разновидность — это когда словесный кнут щёлкает по чужой спине (любимый жанр политиков), вторая — когда шуточки склеивают сторонников в одну крепкую компанию.
Контроль и точность на высоте — к анализу подключали сразу нескольких кодировщиков, чтобы уж никто не обвинил учёных в личной симпатии или антипатии к кому-то из героев. На выходе — весёлые вещи: Трамп фонтанирует юмором с трибуны (в среднем раз в минуту), но на просторах Twitter становится гораздо менее остроумным: только 9% его сообщений содержат хоть тень шутки, и 92% из них — это откровенное словесное нападение.
Кортес же — полная противоположность: за трибуной она строго как на похоронах демократии, зато онлайн — почти стендап-комик: 29% её твитов за месяц были смешными, но опять же — по-прежнему в стиле "удар ниже пояса". Если вам казалось, что политика — это скука и бюрократия, самое время пересмотреть взгляды: всё мировое шоу давно переселилось в соцсети.
Юмор у политиков — это не способ разрядки, а способ объединения "своих" и выставления "чужих" на посмешище. А ещё — хитрый щит: если волна негодования поднялась, всегда можно списать сказанное на шутку: "Вы что, не поняли? Это же просто стёб!". Особенно, если поступаешь по рецепту Трампа: сначала шутишь о диктатуре, а потом отмахиваешься, мол, опять либералы ничего не поняли.
У Трампа есть фирменный жанр: "жидкий расизм" (да, даже у расизма появился водянистый формат). Это когда шутки строятся на стереотипах, но всегда есть где спрятаться: "Я же пошутил!". Например, однажды на митинге он в шутку объяснил, как отличить террориста по… внешности. Толпа покатилась со смеху. Кто-то скажет: "юмор", а кто-то увидит в этом вполне себе руководство к действию.
Кортес — человек тоже не промах. Ловко уходя от критики своих громких (и не всегда точных) заявлений, она не стесняется пустить шутку в бой: мол, хулиганы-хейтеры, юмор у вас как у персонажа Дуайт Шрут из зарубежного ситкома "Офис" (да, есть такой комичный ботаник-начальник в американском сериале — англоязычная публика смеётся, а у нас гуглят картинку). Проигнорировать обвинение легко, когда можно высмеять критика, а не признавать ошибку.
Исследование выдало неприятную правду: смех давно перестал быть безобидной выдувкой. Это уже элемент троллинга, когда политик нарочно раздражает оппонентов, чтобы вызвать всплеск эмоций. У Трампа это шутки про пожизненное президентство, у Кортес — издёвки над экономикой и сравнения противников с персонажами ситкома.
Пракен придумал для этого всего романтичное название "тёмная игра". То есть весёлая провокация становится лабораторией для опасных идей: если публика среагировала агрессивно, всегда можно откатить: "пожурите меня, я несерьёзно". А если нет — глядишь, и идею приняли всерьёз, и уже не шутка.
Вишенка на торте: сами политики заигрываются до того, что начинают верить в собственные шутки — превращая их из мемов в проекты и лозунги. Это называется "тёмное поглощение": так, один раз посмеявшись, незаметно идёшь дальше… к радикализации. Смех — лакмус теста для публики: если прошло, можно тащить это на главную сцену.
Пракен честно признаёт: исследовал он только двух политиков и только месяц историй, так что выводы не универсальны для всей Земли. Да и влияние юмора на самого зрителя — тема для отдельной, очень полной психотерапии. Следующий шаг — опросить избирателей и понять, как они воспринимают эти игры. Плюс Пракен заглядывается на ещё более радикальных персонажей — вроде белого националиста Ника Фуэнтеса, который сам себя называет "почти комик" и проталкивает свои весьма токсичные взгляды с помощью смешочков.
Эпилог от Учёного: никто не предлагает запрещать политический юмор или давить свободу слова. Но пора перестать воспринимать все закулисные остроты как милую глупость: сегодня это не просто словесный карнавал, а мощный рычаг для продвижения идей (причём самых неожиданных). И если вы считаете, что право радоваться юмору — монополия либералов, стоит присмотреться к противникам: их ирония тоже бывает опасно заразительной.
Остаётся ждать, что покажут новые исследования. Но уже сейчас понятно: где заканчивается шутка — там иногда начинается реальность.